И малыш, я тебя очень прошу, ничего от меня не скрывай, чтобы между вами не произошло. Обещаю не ругать.
— Мам, о чем ты? — смеюсь я, отодвигаясь, чтобы она поставила передо мной суп. — Мы едва знакомы. Просто погуляем, познакомимся ближе. Без всего вот того, на что ты мне намекаешь.
— Я просто объясняю, как бывает. И предостерегаю, — улыбается она. — Кушай.
Быстро поужинав, убираю за собой и ухожу в комнату. После бессонной ночи и прогулки по морозу меня быстро отключает. Снятся странные, разноцветные и сильно пьяные бабочки.
Меня даже немного укачивает от их аляпистого, хаотичного полета.
Сажусь на кровати. Кулаками тру глаза. За окном еще темно, а будильник уже второй раз напоминает, что пора вставать.
Подхожу к зеркалу. Оттуда на меня смотрит взъерошенное нечто. Этому «нечту» я и обещаю, что сегодня будет совсем другой день. Никакого Захара. Только новая, повзрослевшая я.
Только с чего начать, я совершенно не представляю. Как люди определяют критерий взрослости? Вот отец говорит, что Захар уже взрослый.
Я с ним полностью согласна. Он знает, чего хочет, умеет принимать решения. Но я тоже знаю! Я давно знаю, кем хочу стать и тоже могу что-то решать. Загвоздка в том, что это никто не воспринимает всерьез. Почему при одинаковых дано, разве что за исключением возраста, Захар взрослый, а я еще маленькая?
Как это работает, блин?!
Надеваю школьную форму. Может причина в ней? Захар уже учится в серьезном учебном заведении, а я пока не окончила школу.
Этот критерий мне кажется несколько странным.
Заплетаю волосы в две темные, тугие косички. Подкрашиваю ресницы, веду мягкой кисточкой по губам, нанося блеск. Они еще слегка воспалены от прикосновений брата. Делаю глубокий вдох.
«Мы никому не скажем» — говорил Захар.
Нет. Это я никому не скажу!
Мысленно пинаю бабочек подальше и распускаю косички. Это детская прическа. Так не пойдет. Расчесываю волосы заново и оставляю распущенными, собрав лишь несколько прядей с висков на затылке самой лаконичной заколкой.
— Так то! А то косички, бисер, плюшевые игрушки и хочешь, чтобы в тебе увидели взрослую.
Снимаю с рюкзака любимый пушистый брелок и несколько значков. Он становится не таким красочным, зато тоже более строгим и классическим.
Погладив любимый пушистый шарик пальцами, мысленно извиняюсь перед ним за то, что бросаю, и выхожу к семье.
Захар с влажными после душа волосами задумчиво ковыряет вилкой в своей тарелке. Отца уже нет.
