Соловьев начал материться, угрожать отцом. Ничего нового.
Август притащил Васильева и началась драка. Точнее не драка. Избиение двух парней братьями Зориными.
Прикрыв рот ладошкой, смотрю, как Клим наносит удары кулаками Грише прямо по лицу. Август не отстаёт и Васильеву сильно достается коленом в живот.
Соловьев сплевывает кровь на белый снег. Упрямо поднимается. Клим наносит ему еще один удар. Гриша падает. Его поднимают за куртку и ставят на колени. Август рядом роняет Васильева.
Оператор обходит по кругу двух перепачканных в снегу парней с сильно разбитыми лицами.
— А теперь что надо сказать? — зло рычит Клим, дернув за волосы Гришу.
Саша охает. Да, такими этих парней мы даже не представляли. Это совсем не те милые мальчики, сидящие сейчас с тортиком на маленькой кухне. Они сильные, опасные и очень злые на тех, кто обидел нас с Сашей.
Удивительно, но Гриша больше не огрызается и не спорит. Он тяжело дышит, вытирая кровь с подбородка.
— Ну же. Мы репетировали в машине, — давит Август.
— Что сейчас надо сказать на камеру?
— Стася, — первым хрипит Гриша, снова стирая кровь с лица, — прости за то, что я сделал. Я дебил.
— Саш, — к нему присоединяется Васильев, — и ты меня прости. Я не хотел напугать. И ты это… — парень опускает голову, выдыхает, поднимает взгляд в камеру. — Нравишься мне. Вот. Я не хотел, чтобы так… Прости.
— Как трогательно, — холодно комментирует Клим. — В общем, девчонки, — он смотрит в камеру, — нас тоже простите за то, что не было рядом и сразу не смогли решить эту проблему.
Видео заканчивается. Поднимаю шокированный взгляд поверх телефона на невинно хлопающего ресницами Клима. Август забирает у меня свою трубку, касается пальцами руки.
— Стась?
— Вы ненормальные! Знаете об этом? — мой голос неожиданно срывается на нервный хрип.
— Знаем. Я же говорил тебе, мы не такие белые и пушистые, как ты думаешь, — напоминает Клим. — Да-да, — улыбается он, — я страшная и злая бяка.
— Спасибо… — не знаю, что еще нужно говорить в такой ситуации.
— А как вы их вытащили? Они же под домашним арестом? — вспоминаю я.
— Брату своему спасибо скажи. Он поспособствовал.
— То есть, Захар знал?
— Конечно, — подтверждает Август. — Напрямую участвовать не мог. Он здесь тебе был нужнее, но нашу идею поддержал и помог реализовать. Пацанов вернули домой. Не совсем в целости и сохранности, но они будут молчать. А даже если ляпнут, нам все равно ничего не будет.
— Ешь тортик, — Клим возвращает мне мою тарелку.
