Таблетки трогать не стала. Как-нибудь сама переболею, мало ли…
Осторожно поглаживая чувствительную голову, хмуро пыталась напрячь свои мозги после алкогольного отравления. Болезненно защемило в груди, когда в мыслях жестоко воссоздался последний разговор с мужчиной, в которого я посмела влюбиться! А тут еще и эта беда на мою голову…
Когда я вообще позволяла себе так пить?! Теперь, придется расплачиваться унизительным положением, ведь я разрешила кому-то увезти меня в свое логово и… О, Боже… даже думать не хотелось, что кто-то воспользовался моим состоянием.
И однозначно этот кто-то — из коллег!
Но тогда где же была Инна? Почему она даже не попыталась это пресечь?.. Глупо было обвинять подругу, но внутри меня закралась обида.
Так противно стало внутри, до тошнотворного позыва. Сокрушенно опустив голову на колени, я дала себе несколько секунд перевести дух, как вдруг услышала, что дверь в комнату открылась.
По телу пронеслись иголки, а желудок провалился куда-то вниз, ведь сейчас мне предстояло встретиться со своей проблемой лицом к лицу! Я тут же выпрямилась, спешно убирая волосы с лица, а когда же в комнату зашел тот самый негодяй, который не постеснялся увезти меня с корпоратива — потеряла дар речи.
Евгений Владимирович остановился ровно напротив кровати, блуждая по мне напряженным и оценивающим взглядом. Я же, в недоумении смотрела на него в ответ, безуспешно пытаясь сообразить, что происходит?..
Мужчина был одет строго, в белой рубашке и идеально выглаженных черных брюках. Наверное, от этого и создавалось четкое ощущение нерушимой субординации.
- Как ты себя чувствуешь? — спросил он вдруг, не самым участливым тоном.
Опустив от смущения взгляд и прикусив щеку, я глухо отозвалась:
— Не очень…
— Тебе не стоит иметь такой неосторожный подход к алкоголю. — Сухо заметил он. — Потому как это вредит не только здоровью, но и здравомыслию.
Я не знаю, что больше задело меня в его словах… Но это позволило мне очнуться и наконец, осознать всю абсурдность ситуации!
— Зачем вы это сделали?.
. — выдохнула я, впившись в него укоризненным взглядом. — После того, в чем я вам призналась, как вы могли?!
Взгляд мужчины стал тяжелым и хмурым, прежде чем он холодно ответил:
— Разочарую твои подозрения по поводу моей примитивности, но боюсь я уже не в том возрасте, да и не в том положении, чтобы пользоваться девушкой в невменяемом состоянии!
Я недоверчиво смотрела в серые глаза, судорожно сжимая в руках одеяло.
— Ничего не было, Алина.
