Как только мы попадаем в раздевалку, я разбиваю шлем о скамью и реву:
– Что на самом деле, черт возьми, происходит? – я напрягаю все голосовые связки перед тем, как войдет тренер.
– Не знаю, что-то не так. – Камило поднимает шлем, зажимает ноздрю и сморкается на этаже около раздевалки. Вдруг все замолкают и начинают пялиться на ноги – вошел Хиггинс. Все уже в курсе, что мы отсасываем. Да даже чертово НЛО с другой планеты видит, насколько большой член мы отсасываем.
– Это худшее, что я видел в своей жизни, – ворчит он тихо и строго.
Думаю, это из-за того, что он не хочет получить сердечный приступ.
– Все эти люди там, – он указывает на дверь, – вы не заслуживаете их уважения. Вы должны бороться, чтобы показать, что значит ад. Вы совершенно не собранны. Валяетесь там, позволяя им сливать вас. Проснитесь. Слышите меня?
– Да, тренер, – сказали мы одновременно, не поднимая глаз от пола.
– Вам нужно собраться, ударить по ним и разрушить. Тогда все станет на свои места. Кто-то должен сделать это ради меня.
Вы обязаны играть быстро, старательно, и, что более важно, играть друг за друга. Сейчас не время изображать обиду. Ради себя самих. Те дети? – Хиггинс засмеялся, положив руку на шкафчик. – Им все это не надо. Это просто веселье. То дерьмо, которое они будут показывать своим детям в выпускных альбомах через много лет. У них у всех есть трастовые фонды, колледжи впереди. А вы? У вас все зависит от этого. Ради поступления в колледж. Ради стипендии. Черт возьми, ради гордости.
Я заметил мурашки, бегающие по рукам, и надеялся, что такая речь поможет нам.
Покидая раздевалку, мы вскидывали кулаки и кричали:
– Да, тренер. Да, тренер. Да!
Я решил, что мы сделали их.
Я ошибся.
Игра завершилась со счетом 38:14. Мы проиграли, а те четырнадцать очков заработали только благодаря моему тачдауну. Сказать, что я раздавлен, будет огромным преуменьшением. Мы начинаем сезон с проигрыша кучке недоумков, которым не проигрывали пять лет.
Именно такой я и представлял себе погибель.
Тренеры встретились на поле, чтобы поговорить.
Прежде чем приедут автобусы, чтобы отвезти нашу команду до школы, я подозвал тренера Хиггинса и спросил, разрешит ли он прокатиться мне с Найтом Коулом.
– Просто хочу понять, что случилось на поле, – солгал я.
– Конечно, конечно, – ответил Хиггинс. Он позволяет мне это из-за того, что я и Камило были сегодня единственными функционирующими игроками.
Фоллоуилы спускаются по ступеням, я схватил спортивную сумку и встретил их на краю поля.
