Я никогда не напивалась на вечеринках. А трезвость делает любую вечеринку немного скучной.
Я открыла стеклянную дверь и замерла.
– Я не привык доверять парням с разбитыми костяшками, когда они находятся слишком близко к моим дочерям. Но моя супруга любит что-то исправлять, и с тех пор я стал ее проектом, так что было бы справедливо вернуть должок. – Пенн смотрел на отца с любопытством.
– Я ценю вашу помощь, сэр, но меня не надо чинить. Я не сломан.
– Ты через многое прошел, – продолжил отец, – это нормально – не разбираться со всем своим дерьмом в восемнадцать.
– Не стоит волноваться о моем дерьме, – ответил Пенн. – Я был бы благодарен, если бы никто не узнал, что я живу здесь. Это не мой район, а я новый принимающий в команде Лас-Хунтас. Моя стипендия будет под угрозой здесь.
– Если станешь выпускником школы Всех Святых, это положительно скажется на твоем заявлении в колледж.
– Уже слишком поздно переводиться. Я капитан команды соперников, у меня нет шансов, что я впишусь в школу Всех Святых. Кроме этого, у них уже есть принимающий, хоть он и придурок
Смешок вырвался из меня, но я быстро скрыла его.
Они все еще не знают, что я здесь.
– Итак, ты живешь в моем доме и не прикасаешься к дочерям. Даже не пытайся, мальчишка. Хочешь совет? Эти щипцы, – папа поднес их прямо к лицу Пенна, – они подходят не только для стейков.
– Не обижайтесь, сэр, но одна из ваших дочерей слишком маленькая для меня, а другая слишком Дарья. – Я ощутила, как его слова лентой затягиваются на горле. Не думаю, что отец заметил угрозу в его голосе, но я все поняла.
Отец, в отличие от Пенна, не заметил моего присутствия. Эти слова были адресованы именно мне.
– Что это значит? – спросил папа.
– Я думаю, что вы поняли значение моих слов.
Пенн повернулся и одарил меня ухмылкой.
Эти глаза видели меня голой сегодня утром. Эти губы ласкали меня, а затем приказали исчезнуть.
Я помню, что Виа была прекрасна, это напрягало меня, но я не припомню, что она была настолько красива. Ни один парень не цеплял меня до такой степени.
Никогда. Даже если я соберу всех бесчисленных красавчиков, возьму их лучшие черты, то все равно не получится никого, даже отдаленно напоминающего Пенна. Из гадкого утенка он превратился в черного лебедя.
– Курица, – прошептал Пенн. На лице появилась улыбка, слишком расчетливая для молодого парня. Он бросил сигарету в урну, не сводя с меня глаз. Где он обучился этой искушенности?
– Извини? – я подняла брови.
– Спасибо за курицу, сестренка.
