Отталкиваясь от ствола, я направляюсь к ней и беру подвеску из ее рук, чтобы повесить на шею.
– Где мы там остановились в моей тайне?
– Для начала я хочу, чтобы ты сказал мне, что ни с кем не спал, пока меня не было рядом. – Она поворачивает ко мне голову, тело остается повернутым к стволу дерева.
– Я даже за руку никого не держал. А когда дрочил, то представлял тебя. Черт, даже утренний стояк принадлежал тебе.
Она смеется, качая головой. Я скучал по ее голосу. Ее смеху. По ней.
– Спасибо. Итак, мы остановились на том, что твоя бабушка прокляла тебя, когда ты порвал футболку.
Что это было за проклятие?
– Эм. – Я на момент закрываю глаза и вдыхаю аромат ее волос. – Моя бабушка разозлилась, она хотела, чтобы я вел себя хорошо. Она сказала, что единственный способ разрушить проклятие, или что там это было, – влюбиться. Что-то типа «Красавицы и Чудовища», я не купился на это и думал, даже в пять, что все нормально. Я мог влюбиться тысячи раз за час. Ну ладно, не в пять, может, в тринадцать или четырнадцать.
Поэтому она сделала уточнение.
Я вздыхаю при воспоминании о первой встрече с Дарьей, когда наблюдал, как она входит и выходит из балетной студии.
– Что за уточнение? – Она поворачивается и касается моих плеч.
Вторжение.
Я поглаживаю большим пальцем ее щеку и улыбаюсь.
– Она сказала, что только настоящая любовь избавляет от проклятия. И она должна быть взаимной. Настоящей. И на всю жизнь. Более того, она сказала, что эта девушка должна стать Скалли, как я.
Но мне было пять, я был придурком и под обезболивающими, поэтому мне послышалось почему-то «глазастик». Я смеялся, смеялся, смеялся, пока она не ударила меня метлой. Но знаешь, что самое странное?
Дарья кивает.
– Когда я увидел тебя разбитую, расстроенную и набрался мужества, чтобы заговорить с тобой, то сразу обратил внимание на глаза – как белый мрамор, настоящий взрыв в твоих зрачках.
Дарья взяла мою ладонь и прижалась к ней губами. Мое сердце забилось с бешеной скоростью.
– Каждый раз, когда ты меня так называл, то ты намекал на то, что я любовь всей твоей жизни? – тихо спросила она. Я улыбнулся.
– Твоя очередь. Где ты была весь семестр, глазастик?
– Ждала тебя. – Теперь она улыбается. – Там, куда, я была уверена, ты последуешь за мной. В Индиане. Нотр-Дам.
Эпилог
ПеннНотр-Дам. Первый курс
– О, мой Маркс, на моих ногах мозоли размером с твою голову, Пенн. Что за фигня? – жалуется Дарья.
