Я готов проиграть, чтобы спасти Дарью, и трахнуть хоть весь мир, чтобы защитить ее.
– Это традиция в школе Всех Святых? Да. А что?
Это дерьмо скончалось еще до того, как я перешел в среднюю школу. Они перестали в нее играть более десяти лет назад.
Он встает, засовывая телефон в задний карман.
– Я возродил эту игру в последний раз.
Я смеюсь.
– Вам нет нужды противостоять мне. Вы можете просто надрать мне зад, и я даже не буду сопротивляться.
– Не тебе. Я не могу обидеть вашу детскую влюбленность, хотя, когда думаю о твоих разбитых пальцах на моей дочери, мне хочется тебя ударить.
– Тогда с кем вы собираетесь драться? – спрашиваю я, но вдруг до меня доходит. Как гром среди ясного неба.
Конечно.
– Гейб Причард, – говорим мы одновременно.
– Он уволился на прошлой неделе. Упаковал вещи и готовится сбежать до того, как мы доберемся до него, – объясняет Джейми.
– Когда это случится? – спрашиваю я.
– Сегодня.
– Я с вами.
ДжеймиТяжел кулак отца, который узнал, что его драгоценная дочь подвергалась психологическому насилию с четырнадцати лет от школьного директора.
А кулак мужчины, узнавшего обо всем только после того, как его дочь прошла через все круги ада, еще тяжелее.
Я не тот, кто сажает в тюрьму.
Если я целюсь, то убиваю."
"У Причарда дом на окраине Тодос-Сантоса. Единственный свет, который заметен на расстоянии, – свет от фар его «Альфа-Ромео». С другой стороны – темнота. Мы сворачиваем на грунтовую дорогу, я прокладываю путь в своей «Тесле», сзади следует «Мерседес» Вишеса.
Рядом со мной Трент Рексрот, мой друг еще со старшей школы, и Пенн Скалли – благословите его разбитое сердце – на заднем сиденье. Он, кажется, настроен решительно. Вишес и Дин моргают нам фарами, и я оставляю машину в парке и оборачиваюсь.
– Ты ждешь нас здесь.
– Ничего подобного. Он причинил ей боль, – выплевывает Пенн, его кулаки уже сжаты. Потеря работы Гейбом для меня недостаточно. Не в долгосрочной перспективе. Я хочу, чтобы он потерял все, включая возможность садиться все следующие десятилетия.
– У тебя могут возникнуть неприятности, – предупреждаю я его, но не переживаю. Если бы кто-то причинил боль Мел – я бы убил его.
– А у вас нет?
Трент смеется рядом со мной.
– Почему?
– Причарду есть что терять. Он не может тронуть нас.
– А кто может? – громко возмущается Пенн, как только открывается дверь со стороны Трента. Дин свистит снаружи, размахивая бейсбольной битой и перекидывая ее через плечо.
– Ну, может быть, Бог, – коротко отвечаю я.
