А ведь ни один парень не верил мне, когда я говорила, что девственница, поэтому я перестала об этом упоминать. Не было смысла убеждать в этом и моих друзей – они не хотели слушать.
Я снова прижимаюсь тазом к нему, и мы подходим друг другу как пазл.
– Скажи, что не хочешь, – шепчу я.
– Но я хочу, – его лоб сжимается от боли, – нет ничего, что я хотел бы больше, чем взять все, что ты можешь дать мне.
Закрываю глаза и слышу, как он лезет в задний карман за презервативом. Это не романтично, не интимно и не идеально.
Но это мы. Два испорченных ребенка в лесу, где никто не увидит и не найдет нас. Пенн извлекает презерватив и стягивает трусы. Когда он надевает его, спрашивает, уверена ли я.
Я усмехаюсь:
– А ты? У меня многое на кону.
Он останавливается и берет в ладони мое лицо. Его глаза блестят, но, возможно, я вижу то, что хочу увидеть. Я не хотела сохранять для него все свои первые разы, но так получилось, и часть меня рада, что так произошло. Он был первым мальчиком, который подарил мне подарок, первым, кто поцеловал меня.
Он хотел стать моим другом не потому, что я была популярна, а потому, что я – это я.
Он был первым парнем, кто увидел во мне израненное животное за маской враждебности и попытался дать мне воду и приют.
– К черту то, что на кону.
Первый толчок показался острием ножа. Весь кислород выбит из легких. Дискомфорт от его размера окупился роскошным поцелуем, который Пенн подарил моим губам, щекам, шее, груди. Он останавливается время от времени, посасывая соски, облизывая все вокруг них.
Он ласкает лицо, нежно убирая выбившиеся пряди волос со лба. Его движения внутри меня нежные и аккуратные, хотя он занимался этим много раз до этого. Листья хрустят подо мной от каждого движения и щекочут спину.
Он стонет и пробуждает что-то внутри меня. Я обнимаю руками его широкие плечи, твердо сжимая, желая большего внутри меня, со мной. Как бы я хотела закрыть нас в пузыре и никогда не отпускать. Я не хочу возвращаться туда, где должна ненавидеть его. И мне кажется неправильным то, что я хочу.
Его толчки становятся быстрее и настойчивее. Догадываюсь, что он скоро кончит. Никогда не видела, как кончают парни – очередной первый раз. Я ощущаю боль между ног, но она сладко греховная. Я наполнена им и желанием.
Я осознала, что плачу, только когда он опустошился в меня. Его челюсть сжата, он прекрасен, думаю, что именно поэтому слезы стекают по лицу. Как только он осознал, что я плачу, его глаза сузились, и он убрал слезы поцелуем.
