— Узнаете?
Мне хватило одного мимолетного взгляда – тот самый. С выгравированной дарственной надписью.
— А должна? – спросила я дерзко.
— Обязаны, а не должны, Лидия Гавриловна! Это револьвер вашего супруга. Его нашли на месте убийства. – Якимов навис над столом, в упор поглядев мне в глаза. – Совершенного вами убийства.
— Это неправда! Неправда…
Стыдно признаваться, но владеть собою я перестала. Слез не было, но губы мои затряслись, и я не знала, куда деть руки. Окунула в них лицо, после раздраженно откинула назад растрепанные волосы, сжала кулаки – до боли, врезавшись в ладони ногтями.
Только тогда и сумела немного собраться.
— Это правда, - чуя победу, добивал Якимова. – Не отпирайтесь, учитывая доказательства, которыми располагает следствие, отпираться это глупо. Причина убийства банальная и очень женская – ревность. Судьи станут вам сочувствовать, присяжные тем более. А ежели ваш дядюшка не побоится замараться, вступившись, то вас и вовсе ждет лишь домашний арест на пару лет в какой-нибудь из его деревень.
Ну так что? Будете и дальше затягивать дело или признаетесь?
Я смотрела на него не мигая, плотно сжав губы. По словам сего человека выходило, что мне вовсе ничего не грозит, ежели я признаюсь. Да только это было ложью. Разумеется, дядюшка, как вернется, сделает все возможно и невозможное, дабы смягчить мое наказание. Но избавить меня от наказания вовсе… даже ему это не под силу.
Якимов лгал мне в глаза – его целью было лишь заставить меня признаться в убийстве этой женщины.
А посему я упрямо покачала головой:
— Не собираюсь ни в чем признаваться. Не рассчитывайте даже."
"Якимов почему-то пожал плечами с равнодушием:
— Это ваше дело. Но тогда придется задать тот же вопрос вашему супругу. Револьвер-то его. Так, может, он сам и застрелил эту несчастную женщину, а? Как вы думаете, что он скажет?
Глава IX
Любопытно, по словам горничных в день гибели жены генерал Хаткевич явился домой пьяным и супруги своей, отсутствующей в вечерний час, даже не хватился.
Евгений же настаивал, будто оный генерал примернейший семьянин и именно в тот день усердно работал. Но работать пьяным он мог едва ли... Так неужто Женя все-таки солгал мне? Или, по крайней мере, сказал не всю правду?
С такими мыслями я проснулась на следующее утро.
И отстраненно наблюдала, как Ильицкий собирается на службу: дотошно и сосредоточенно, советуясь при этом со мною, будет ли сегодня дождь. Кажется, это все, что его заботило!
Ну, хорошо.
