Я выждала, но на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Куда ты ездил с утра?
Он вздохнул:
— Видишь ли, я тоже солгал тебе. Я знаком с генералом Хаткевичем. Много лет, еще по кампании на Балканах. И немного знаком с его женою, Ксенией. Обедал у них пару раз этой зимой. Так вот, едва я прочел ту заметку утром – помчался к Хаткевичу, чтобы принести соболезнования. Мы говорили с ним вот только накануне. Я должен был к нему поехать.
— На Миллионную? Ты тоже был там?..
— Нет. Я знал, что застану Хаткевича только в Генштабе – он сейчас много работает.
Спрашивать, над чем именно работает генерал, и о чем Ильицкий, давно оставивший военную карьеру, «накануне» говорил с ним – мне очень не хотелось. Потому что ответ я, кажется, знала. Наверное, я знала его всегда – лишь позволила себе на время поверить, что у нас с Женей может быть все хорошо и правильно. Как у всех. Что я смогу стать просто радушной хозяйкой дома, где всегда рады гостям, а он – просто преподавателем истории.
Неужели я всерьез в это верила? С нашим-то прошлым?
— Женя, я спрошу у тебя еще лишь одно – и более никогда не вернусь к этой теме. Кто твой новый начальник? Я не про Университет. – Он шумно выдохнул, а я потянулась через стол, чтобы найти его руку. — Пожалуйста, скажи, что не Якимов?
И по глазам поняла, что угадала.
— Он не начальник мне, а куратор. Отчего он тебе не нравится? Разве он сделал что-то дурное?
— Нет, не сделал… - с сомнением ответила я.
— Я помню, что вы не очень поладили тогда, в Москве.
Но Якимов, каким бы человеком он ни был, ярый патриот. Монархист. Все, что он делает – он делает на благо государства.
— Я помню, - торопливо кивнула я.
— Лишь потому я и с ним, что здесь наши взгляды совпадают.
Я снова кивнула. Мне требовалось время, чтобы с этим смириться. Много времени. Нужно было сменить тему – я не хотела говорить о Якимове сейчас.
— Женя, постой… - перебила я мужа, не дав сказать еще что-то замечательное о его кураторе, - эта девушка, незнакомка с родинкой – кто она? Что ей от тебя было нужно?
Он снова вздохнул.
А потом с бесконечной усталостью ответил:
— Никто. Вообще никто. Она совершенно случайная девица, по глупости собственной влезшая в неженское дело. Она никому не нужна и не интересна. Если усидит тихо и не будет высовываться, то она даже останется жива.
Признаться, я похолодела после Жениных слов. Сам он не стал бы угрожать женщине – ни за что.
