Вероятно, причина ее страхов, это муж или возлюбленный, ходящий по краю…
Я чувствовала, была уверена как никогда, что разгадка близко – только руку протяни. Одной маленькой подсказки, крохотной детали, связующей все воедино, мне бы хватило, чтобы объяснить странности! И ведь я знала, где найти ту подсказку. В гостиничном номере трактира «Золотой олень», что на Васильевском острове. Там, где Ксения Хаткевич встречалась со своим любовником.
Все решили грозовые облака, затянувшие небо над городом с самого утра, а теперь вдруг разразившиеся ливнем.
С трудом в такой дождь я сумела поймать крытую коляску и тогда-то, вовсе не желая пока возвращаться домой, мучилась, не зная, какой адрес назвать.
Впрочем, следует отметить – это мое решение ни на что в моей судьбе уже не влияло. И даже напротив: собственное упрямство, наконец, сыграло мне на руку. Поскольку отправься я сейчас домой, к поджидавшему меня там супругу, все могло быть намного, намного хуже.
Глава XXV
Тот ключ от гостиничного номера, нанятого Ксенией Хаткевич, я, увы, отдала Фустову.
Слава Богу, хотя бы помнила надпись на выцветшей бирке – «Трактиръ ""Золотой олень"", 4 нумеръ». Именно это я сказала извозчику, а он, что примечательно, более ничего уточнять не стал. Сперва мы долго ехали по набережной – мимо знаменитой Кунсткамеры, здания Академии наук и прочих университетских строений. Затем по одной из ухабистых, залитых грязью и водой линий выбрались на Большой проспект – главный проспект Васильевского острова – и здесь-то, на углу возле дома номер двадцать три, вместе с частью бульвара обнесенного узорчатой оградой, остановились.
— Извольте, сударыня – «Олень». Вас-то дожидаться аль не надо? – поинтересовался извозчик, чему-то ухмыльнувшись.
Я его отпустила, ибо понятия не имела, насколько задержусь. Да и улица эта вовсе не казалась мне злачным местом: несмотря на дождь, огороженный садик выглядел весьма симпатично. Клумбы здесь все еще пестрили цветами и зеленью, фонтанчики заглушали шум дождевых капель по чистым гравиевым дорожкам, а из-под деревянного навеса со сценой доносился женский смех и нестройные звуки оркестра.
Не зная, к кому обратиться, я торопилась укрыться хоть где-то, догадываясь, что моя бархатная шляпка с перьями давно превратилась в мокрую паклю. Но заглядывать под навес мне все же не стоило…
— Эй, красавица! – весело окликнули меня, когда я все-таки заглянула.
