Кушать изволите, али ванную сперва хотите?
Кулебяка из печи пахла столь божественно, что в животе моем тотчас требовательно заурчало. А щи… оставалось лишь пожалеть, что волшебницу Улиту Денисовну я не разыскала раньше."
"— Буду. Непременно буду, - с готовностью согласилась я пообедать. – Ежели удастся, то и Евгения Ивановича уговорю перекусить до службы. А… где Саня?
Улита Денисовна отчего-то разом притихла и сделала вид, будто ей срочно требуется проверить кулебяку.
Признаться, я очень надеялась застать в кухне идеалистическую картинку, воображаемую себе много раз с тех пор, как решилась принять новую кухарку.
Что мальчик, покуда его мать возится на кухне, устроился бы возле печки и читал книжки. Я даже Букварь по такому случаю купила и невзначай оставила его на подоконнике.
— Так где Саня? – спросила я уже строже.
— Убежал. Чуть свет еще убежал – куда уж мне за ним угнаться-то, Лидия Гавриловна? – Она поглядела на меня совершенно затравленно. Рассеянно принялась вытирать руки о передник, наверное, готовая быть тотчас рассчитанной.
– И книжку вашу, что вы на окошке позабыли, утащил. Продаст… как пить дать продаст… Но я возмещу вам все до копеечки, ей-Богу, клянусь! Вы из жалованья сразу и вычтите!
Аппетит мой уже пропал. Я махнула с горечью рукою и вышла вон…
Разумеется, стоило догадаться, что мальчик, выросший почти что на улице, не приобретет хоть сколько-нибудь приличные манеры, едва его привести в хороший дом, умыть да накормить. Потребуется куда больше сил и времени, нежели я думала…
Но отчаиваться я не собиралась, решив, что непременно разберусь с этим позже.
Женя все еще говорил с Никитою, а я окликнула Катюшу:
— Письма были? – поинтересовалась, ибо, ежели не спросишь сама, Кате и в голову не придет доложить.
Нынче она полировала зеркала в гостиной, была страшно занята, а потому, не оборачиваясь, через плечо, крикнула:
— Все в кабинете! Вы уж сами почту разберите, с ног сбиваюсь, Лидия Гавриловна! Ни на минуточку сегодня не присела…
Бедняжка.
Я послушно направилась разбирать письма.
От maman Людмилы Петровны пришло шестнадцать писем за две недели. Конечно, она страшно разгневалась, что именины не отпраздновали как полагается, с присущим русскому человеку размахом... Но все письма оказались адресованы моему мужу, потому я с чистой совестью сложила их в отдельную стопку и предпочла забыть.
В остальном почты было немного: за полгода в Петербурге мы с Женей так и не успели обзавестись друзьями.
