Игорь не дал ему договорить, хлестко, с двух рук, отправив Ивашова на пол.
Устремив неподвижный взгляд на одну из трех смазливых шлюх, бросил:
– Вон отсюда! Раскроете пасть, будете на голову короче.
На своем недолгом веку путаны насмотрелись на таких, как Михеев, – с уверенным взглядом и спортивной фигурой.
– Много «дури» вышибли? – спросил Михеев, когда дверь за проститутками закрылась.
Ивашов еще не успел подняться, а два его приятеля-авиатора – Васильев и Сердюков – молча поправляли на себе одежду и пытались изобразить на лицах раскаяние.
Михеева, правую руку босса, они боялись. Причин тому – море. Одна из них представляла собой обычное удостоверение офицера, а в глазах капитана медицинской службы навечно отпечатались три заглавные буквы: ГРУ.
Столяров прошел к столу, на котором, кроме бутылок с шампанским, бутербродов с икрой, осталось зеркальце со следами-дорожками от кокаина. Михеев присоединился к товарищу, равнодушно глянув на живописный натюрморт.
– Вас предупреждали, что на территорию Салмана въезд запрещен?
– Игорь, мы цыган «бомбили», – попробовал оправдаться Сердюков, крепкого телосложения, с модной стрижкой «под ноль». – Барон этот, Ахмед, совсем обнаглел.
– Конечно, ты же скинхед. Выходит, ты попал не туда. Я сейчас договорюсь, чтобы тебя немедленно приняли в другую ассоциацию.
Сняв трубку телефона, Михеев набрал номер Адирова.
– Салман? Здравствуй еще раз.
Ты все еще ищешь людей, которые кинули Ахмеда?.. Не ищи, я нашел их. Запиши адресок...
Поднявшийся на ноги Ивашов замотал головой:
– Нет... Только не это... Зачем, Игорь?..
Привычным движением распахнув полу плаща, Михеев обнажил пистолет и выстрелил Павлу в грудь. Потом обернулся к его товарищам и задал очень интересный вопрос:
– Ну, кого из вас оставить Салману?
23
Коломна, 20 ноября, понедельник
Женя Заплетина вначале не вникала в смысл того, что говорил и говорил ей начальник штаба части, где Виктор проходил службу, – она едва переносила присутствие офицера.
Ей мучительно хотелось остаться одной, зарыться с головой в подушку и задохнуться, утонуть в своих слезах.
– Чужого горя не бывает...
О чем это он?! Какое ему дело до ее горя?! Он отбывает запланированные минуты в ее, теперь уже в ЕЕ квартире и говорит, говорит... И нет ни слова правды, ни слова искренности в его словах.
