Иначе на нас начнут давить либо сверху, либо снизу – выберут оперативника из твоей группы и шлепнут его. Может, мы и пожалеем о ликвидации Заплетина, но выиграем время.
Вспомнив эти слова, Эйдинов хмуро оглядел агента. Разговор не складывался, Марковцев по привычке дерзил и, похоже, нервничал, о чем полковник, не мешкая, осведомился.
– Нет. – В утвердительной форме короткий ответ агента не прозвучал. Он скорее вопрошал: «Я нервничаю?»
– Советую тебе не утруждать мозги догадками. Ты спускаешь курок, большего от тебя я не требую.
– Утруждать?! – изумился Сергей. – Вы еще раз взгляните на меня, Владимир Николаевич. По-вашему, именно так выглядят полные болваны?
– Ствол назад не тащи, – закруглился полковник. – И не забудь стереть с него отпечатки пальцев."
"– Владимир Николаевич, – вставая, словно у него невыносимо болела спина, Сергей сморщился, – вы со своей женой на эту тему поговорите. И потом: не разговаривайте со мной как с наемным убийцей, я ваш агент по особо щекотливым поручениям. Так мне нравится больше.
– Мне отрекомендовали тебя как дерзкого человека. А ты просто хам.
– А еще я негодяй. Об этом вы тоже узнаете. Мне нужна машина, чтобы отвезти Виктора до места. Ключики дадите?
– Я дам тебе не только ключи. С тобой поедет Петров.
– Да? Ну ладно. Но если Петров сунется не в свое дело, я положу его рядом с Заплетиным.
Эйдинов подался вперед:
– В каком смысле – не в свое дело?
– Вы дали мне работу, дали ученика. Вот пусть он сидит и не рыпается. Пусть учится. – Марк заиграл желваками и нервно хрустнул пальцами.
– Заплетин не тот человек, которому можно просто пустить пулю в затылок. Прежде всего он – солдат. А тебе этого не понять, полковник. Ты не знаешь, что такое спать на снегу, в день покрывать стокилометровые расстояния и задыхаться от бега. Как убивать и изо всех сил пытаться не спрашивать себя – зачем это нужно. Это кому-то нужно, а мучаешься ты. У меня свои методы, свои подходы к людям. Так что предупредите Петрова.
* * *Заплетина выводили, как и привезли на Большую Дмитровку, через запасной выход во дворе здания, на запястьях наручники, на голове вязаная маска.
– Ну что, Витя, поехали? – Марковцев освободил старшего лейтенанта от маски. – Ты извини, наручники с тебя я потом сниму. Приедем на место, и сниму. Обещаю.
Марк не нервничал, но чувствовал себя не в своей тарелке. Как назло, в голову лезли воспоминания. Он видел перед собой молодого, неопытного лейтенанта, который хотел выглядеть бывалым, тертым офицером спецназа.
