Ватрушев в недоумении посмотрел на генерала: в его лице не было ни радости, ни лихорадочной суетливости, охватившей других заложников.
– Товарищ генерал...
Зубахин тяжело поднял обескровленное лицо и обреченным голосом обронил:
– Отстаньте от меня...
И снова уставился в пол, который содрогнулся от очередного взрыва.
– Ё... – выругался Казарнов, – чего ж мы не смотрим-то?
Одни привставая на цыпочки, другие стоя на табуретах осторожно вглядывались в пыльные стекла. Весь горизонт на западе скрывала дымовая завеса.
Да еще прибавилось с юго-западной стороны.
– Штаб рванули, – возбужденно выговорил быстро пришедший в норму Андрей. – Вон-вон! – неосторожно выкрикнул он, показывая пальцем. – Я вижу их. Ну точно, наша десантура.
Те, кого он увидел, несли в рюкзаках НД, чтобы снести этот склад и выйти к следующему, ставшему для боевиков стратегически важным объектом. Это была группа лейтенанта Найденова.
К встрече диверсантов готовились шестеро арабов, рассредоточившиеся по двум сторонам здания и занявшие выгодные для ведения прицельного огня позиции.
Наемники были вооружены 5,45-миллиметровыми «АКС74у», оружием с энергетически мощным патроном, большим разбросом и нагреванием, однако вполне пригодным для ближнего боя.
Пленники совсем забыли про своих охранников, про гранаты, которые могут полететь в окно, мысленно они словно подгоняли десантников, приближая момент своего освобождения. Но никто не решался дать знать о себе – выбить окно или просто закричать.
Боялись, что тогда арабы уж точно угостят «лимонками».
И они ждали освобождения.
И генерал Зубахин ждал. Наконец-то он увидит людей, которые по его вине изощренно были втянуты в его же грязные дела; которые все же решились провести диверсионный акт, руководствуясь неизвестно чем. Наконец-то пленники узнают, кому подавали воду и уважительно называли отцом.
Что дальше? «Суди, народ»?"
"Генерал плохо разбирался в людях. Единственное наказание, которое грозило ему от пленных пацанов, – это двадцать три плевка в его морду.
* * *Давлатов прикинул, сколько в его распоряжении боевиков, получилось около сорока. Если приплюсовать шестьдесят-семьдесят воинов Джафаля да шестерых наемников-арабов, засевших у центрального склада, выходила сотня с гаком. И эта сотня с каждой секундой приходила в себя. Кроме бледного как смерть Тамаза Аширова и двух иорданцев, остальные, включая самого Индуса, были вооружены автоматами.
