Семейная жизнь – штука не сложная, это мы ведем себя в ней сложно, вот в чем проблема.
Пантера покачал головой, глядя на человека с измученным лицом, о котором он почти ничего не знал. Марк действительно был странным человеком. Все его слова так или иначе заставляли задумываться.
– Ты сам ушел со службы? – спросил лейтенант.
– Я ушел с поля брани – трупы, стаи стервятников, плачущие женщины. Вот все, что осталось от стройной шеренги, перед которой когда-то я читал слова присяги. И я перешел на другое поле. Я клевал глаза бизнесменам, чиновникам, бандитам.
.. В конце концов, это занятие мне стало нравиться. Себе в оправдание я нашел довольно сносное словцо: реализация. Я реализовывал себя. Вот и все.
– Сейчас тоже? – спросил Пантера.
– И сейчас, Миша. Недавно я беседовал с одним могущественным, даже страшным человеком, который возомнил себя богом, – а быть богом всегда трудно. Еще труднее любить бога, прощать его, а главное – заставить его прощать других. И вот бог встал на путь исправления, он сказал нам: «Выбор за вами».
И я тоже мучаюсь, выбирая. Как в том фильме про гладиатора. «Скажи еще раз, Максимус, что мы здесь делаем? Зачем мы здесь?» – спросил цезарь. «Ради процветания империи, сир», – ответил генерал Северной армии. Дай-то бог, – покивал Марк, улыбнувшись Пантере. – Дай-то бог.
– И кто был тем страшным человеком? – вполголоса поинтересовался Пантюхин.
– Генерал-полковник Ленц, – ответил Марк. – Главная рыбина в Аквариуме. Помнишь: «Главный – Один-Двенадцатому»?
– Ты говорил с Ленцем? – на лице Пантеры было написано крайнее изумление.
– Более того: мы пили коньяк, посасывали лимон и бросали корки на серебряный поднос. Ленц называл меня ласково – то трупом, то Сережей. Он сказал: «Победите, а я подхвачу вашу победу». Это потому, что без нас он никто. Мы нужны ему, а он нужен нам. Вот и все, Миша. Я рассказал тебе больше, чем хотел.
– Да, я понимаю, – кивнул Пантера, – теперь понимаю.
– Но это ничего не значит, – предупредил Марк. И, приблизившись к Пантере вплотную, что придало его словам значительность, прошептал: – Я с вами, а вы со мной – это единственное, о чем мы должны помнить.
66"
"Диверсионная школа, ночь с 19 на 20 декабря
Сообщение от первой группы дозора Рустэм Давлатов принял в 22.45, затем вызвал на связь командира второго секретного отряда Мансура Сарулиева испросил, все ли у того в порядке. С вечно отекшими глазами и незаживающей язвой под ухом Сарулиев проверил своих людей, один из которых...
