Крылья носа приподнялись и замерли, его острый взгляд, казалось, пронизывал не только майора, но и двойные двери. У Спрута были свои моральные принципы и убеждения, они ничем не отличались, да и не могли отличаться от принципов всего разведывательного аппарата. Они были жесткими, для кого-то несправедливыми, для кого-то неприемлемыми, но генерал следовал им неукоснительно. Ленц шел своей дорогой, порой не обращая внимания, что о бампер его мощного аппарата разбиваются те, кто потерял бдительность. Как и на любой дороге.
И каждая по-своему жестока, порой неразумно усыпанная поворотами, стремительными спусками и тяжелыми подъемами. Только знаки на дороге Ленца отличались от общепринятых, они были нарисованы кровью на искореженных кусках металла.
«Произошла утечка. Вас ждут».
Сейчас генерал думал о расчете лейтенанта Скумбатова, людях маленьких, но все же его людях. Он считал, что вправе распоряжаться жизнями своих подчиненных, но вот кто-то вторгся извне и стал решать, кому жить, а кому нет.
Также он понимал, что не может отдать приказ на возвращение диверсионной группы хотя бы потому, что разведчики сами избрали для себя этот путь, нельзя было не уважать их мужественный поступок. И плевать на то, что произошло это при участии другого, считай, инородного ведомства.
Вдруг Ленц поймал себя на мысли: «Савченко ждет».
Савченко ждет?!
Этого только не хватало, подумал генерал. Вообще, откуда взялась эта дикая мысль, что генерал заставляет ждать майора?
«Произошла утечка.
Вас ждут».
Что, черт возьми, делать, думал Ленц. Как не поступиться принципами? Как наказать и простить одновременно, ибо разведчики заслуживали и того и другого.
А Савченко ждет. Савченко очень терпеливый. Он может простоять по стойке «смирно» до утра. Матрос Савченко выжимает из капитана корабля Ленца решение.
«Произошла утечка. Вас ждут».
Еще минута борьбы, и Ленц принял решение:
– Добавь следующее: «Выбор за вами. Транспорт в том же месте, в означенное время».
От моего имени отдай приказ лучшему экипажу подготовиться к поисково-спасательной операции. И еще одно, – добавил генерал. – Ты беседовал с Марковцевым, он назвал тебе фамилию куратора из Совбеза?
– Да, Игорь Александрович."
"Спрут если и жалил, то мудро, как старая кобра, но яда не жалел. Отдавая распоряжение относительно Постнова, он преследовал и другую, очень важную цель: охладить пыл скорых на руку конкурентов, какие бы высокие посты они ни занимали.
