38
Азербайджан, диверсионная школа Рустэма Давлатова
Поздно вечером, после шестнадцати часов изнурительных работ, заложников проводили под конвоем не в зиндан, расположенный в подвале кухни, а в здание склада, одного из трех в расположении учебного центра. Его боевики приспособили под подобие отстойника: в нем дожидались отправки на родину наемники, чей контракт закончился, чтобы они не мешали общему ритму учебного центра. Сейчас таких насчитывалось не больше двух десятков, и их перевели в казарму «Джафаль-лагеря».
– Говорить вполголоса, – формально предупредил пленников начальник караула Ашур Хейкаль, араб по происхождению. Даже в подвале заложники переговаривались шепотом. – Спать на кроватях, – последовало очередное распоряжение араба.
Ашур запер дверь и выставил шестерых караульных с овчарками.
Прежде чем отвыкшие от коек тела заныли и заскрипели в унисон с панцирными сетками, пленники поужинали. Теперь стало понятно, кому именно двое из них около часа назад принесли еду: себе.
Не какие-то отбросы, а настоящий харч: картошка-пюре, гуляш из баранины, белый хлеб.
– С чего бы это? – тихо и настороженно спросил исхудавший, с фиолетовым от побоев лицом рядовой 42-й мотострелковой дивизии Андрей Яковлев.
В помещение свет от прожектора проникал через окно над дверью. По наитию ребята сгрудились в темном углу. Яковлев высказал мысль о том, что готовится их освобождение, возможно, крупный обмен, которому способствовала операция силовых подразделений ФСБ и МВД.
И обнадежил:
– А что, взяли наши боевиков и договорились с Давлатовым.
– Угу, – мрачным голосом отозвался сержант внутренних войск Ватрушев, который провел в плену больше года. – Поэтому нас и откармливают как свиней. Кому нужна эта показуха?
– Не знаю, – Андрей пожал плечами.
– Глотки нам перережут, как Сереге, Юрке Медведеву... А кормят, чтобы кровищи было побольше.
Пленники притихли, задумавшись. Они терпели все унижения, нестерпимые побои и надеялись на чудо.
Все же надеялись. Хотя заложников редко освобождали на территории Чечни, что уж говорить о другой республике. Вася Кротов повесился поплмесяца назад прямо на глазах у товарищей. И никто не удерживал его, такое правило, что ли, сложилось у пленников. Кротова насиловали каждый день – негры, арабы, китайцы, латыши. Последнее, что он сказал, перед тем как затянуть на шее порванный вдоль рукав гимнастерки: «Пацаны, только не развязывайте».
