— Я что-то не видела его здесь.
— Мактевиш?
Тонкие брови Летиции взлетели вверх над округлившимися голубыми глазами.
Я скорее почувствовала, нежели увидела, как Дугал поднял голову.
— Молодой Джейми, — бросил он отрывисто и снова вернулся к бараньей кости, которую держал в руках.
— Джейми? С ним что-то случилось?
На круглощеком лице Летиции появилось беспокойное выражение.
— Всего-навсего царапина, дорогая моя, — успокоил ее Колум и обратился к брату: — Но где же он, Дугал?
Мне показалось, что в темных глазах мелькнуло подозрение.
Дугал пожал плечами, не поднимая глаз от своей тарелки.
— Я его послал в конюшню помочь старику Алеку управиться с лошадьми. Кажется, это его любимое место, так что все в порядке.
Теперь Дугал поднял наконец голову и посмотрел брату в глаза.
— Может быть, у тебя были насчет него другие намерения?
На лице у Колума явно отразилось какое-то сомнение.
— В конюшню? Да, понятно, ты ему так доверяешь?
Дугал тщательно вытер рукой губы и потянулся за куском хлеба.
— Решай сам, Колум, если ты не согласен с моим распоряжением, — сказал он.
Губы Колума крепко сжались на мгновение, но он ответил:
— Да нет, я думаю, он там вполне справится.
И вернулся к трапезе.
У меня были некоторые сомнения насчет того, является ли конюшня подходящим местопребыванием для человека с огнестрельным ранением, однако я сочла неуместным высказывать их в этом обществе. Про себя я решила наутро отыскать молодого человека и расспросить его, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке.
От пудинга я отказалась и принесла извинения, ссылаясь на усталость, что отнюдь не было притворством. Я была так измотана, что почти не обратила внимания на слова Колума:
— Спокойной вам ночи, миссис Бошан, завтра утром я попрошу кого-нибудь привести вас на прием.
Одна из служанок, заметив, как я ощупью пробираюсь по коридору, сжалилась надо мной и проводила со свечой до самой моей комнаты. Этой свечой она зажгла одну из тех, что стояли у меня на столе, и мягкий свет замерцал на каменных стенах, отчего мне на мгновение почудилось, что я в склепе.
Едва служанка ушла, я отодвинула с окна вышитую занавеску, и неприятное ощущение исчезло, словно улетело с дуновением свежего воздуха, ворвавшимся в комнату. Я попыталась обдумать происшедшее, но разум отказывался воспринимать что бы то ни было — так мне хотелось спать. Я юркнула под плед, загасила свечу и заснула, глядя на медленно восходящую луну.
