— Ты права, — рассудительно ответил Джейми. — Что касается моей задницы, то она вряд ли вынудит кого-либо нарушить священные обеты, во всяком случае, не в ее нынешнем виде. Что касается твоей…
Он замолчал и откашлялся.
— Так что насчет моей? — не вытерпела я.
Он наклонил голову и поцеловал меня в плечо.
— Твоя сбила бы с пути истинного даже епископа.
— Ммфм. — На этот раз мне захотелось произнести это чисто шотландское междометие. — Пусть будет так, но ты все же сдвинься. Я полагаю, что даже такт брата Уильяма не бесконечен.
Джейми приблизил свою голову к моей — с некоторой осторожностью. Он опустил ее на складку ковра и поглядел на меня сбоку.
— Я не знаю, что мне грезилось нынче, а что было на самом деле. — Он бессознательным движением коснулся рукой свежего пореза на груди. — Но если бы хоть половина всего этого оказалась реальностью, я бы должен был умереть.
— Но не умер. — Я помолчала в нерешительности, прежде чем задать вопрос: — Ты хотел бы этого?
Он улыбнулся медленной улыбкой, полузакрыв глаза.
— Нет, англичаночка, этого я не хочу.
Лицо у него было худое, потемневшее от болезни и усталости, но спокойное; складки вокруг рта разгладились, и голубые глаза стали ясными.
— Однако я чертовски близок к этому, хочу я или нет, — продолжал он. — Думаю, что только потому и не умираю сию минуту, что очень голоден. Вряд ли я чувствовал бы голод на краю могилы.
Он закрыл один глаз, но другой, наполовину открытый, смотрел на меня не без насмешки.
— Ты мог бы встать на ноги?
Он подумал.
— Если бы моя жизнь зависела от этого, я, пожалуй, мог бы поднять голову. Но встать? Нет.
Я с тяжелым вздохом выползла из-под него и привела в порядок постель, а потом уж попробовала помочь ему подняться в вертикальное положение. Он простоял так несколько секунд, закатил глаза и повалился поперек кровати. Я поспешно нащупала пульс у него на шее — медленный, но сильный, он бился как раз возле треугольного шрама под горлом. Самое обычное истощение. Месяц в тюрьме, неделя тяжелого физического и нервного стресса, недоедание, раны, морская болезнь… все это привело к истощению сил даже в таком мощном организме.
— Сердце льва, — произнесла я, покачав головой, — и голова буйвола. Очень жаль, что ты не обладаешь к тому же шкурой носорога.
Я дотронулась до кровоточащего рубца у него на плече. Он открыл один глаз.
— Что такое носорог?
— Я думала, ты без сознания.
— А я и был. И есть. Голова у меня кружится, как волчок.
Я накрыла его одеялом.
