Но во всяком случае, это признак нехороший. И пульс у него все слабеет и делается неровным. А для сердца это плохо, вы же понимаете.
— У него сердце льва.
Мурта выговорил эти слова так тихо, что я не была уверена, вправду ли он их произнес. И возможно, слезы у него на глазах выступили из-за соленого морского ветра. Вдруг он повернулся ко мне.
— А голова буйвола. У вас остался лауданум, который дала леди Аннабел?
— Да, весь целиком. Он не захотел его принимать, сказал, что не станет спать.
— Вот и хорошо.
Для большинства людей «хотеть» и «получить» совсем не одно и то же. Не вижу, почему это он должен быть на особом положении. Пошли.
Я осторожно спустилась за ним по трапу.
— Не думаю, что лауданум удержится у него в желудке.
— Предоставьте это мне. Приготовьте бутылочку и помогите мне усадить его прямо.
Джейми находился в полубессознательном состоянии, этакая неповоротливая туша, которая еще и сопротивлялась тому, чтобы ее пристроили к переборке в сидячем положении.
— Я хочу умереть, — слабым голосом, но очень настойчиво заявил он, — и чем скорее, тем лучше.
Уйдите и дайте мне умереть спокойно.
Крепко ухватив его за волосы, Мурта поднял ему голову и поднес к губам склянку.
— Проглоти это, мой маленький славненький сурок, не то я сверну тебе шею. И удержи на некоторое время в животе. Я заткну тебе нос и рот, так что вытошнить это ты сможешь только из ушей.
Совместными усилиями мы перелили содержимое склянки в нутро молодого лэрда Лаллиброха. Давясь и задыхаясь, Джейми мужественно проглотил сколько мог, опираясь на переборку, весь зеленый.
При малейшей угрозе рвоты Мурта зажимал ему нос, и в конце концов снотворное попало-таки пациенту в кровь. Мы уложили его на постель, и на белой подушке только и выделялся пламенный цвет его волос, бровей и ресниц.
Чуть позже Мурта присоединился ко мне на верхней палубе.
— Посмотрите, — сказала ему я и показала на позолоченные пробившимися сквозь облака предзакатными лучами солнца прибрежные скалы французского берега.
— Хозяин говорит, что через три или четыре часа мы будем там.
— Да, не раньше, — отозвался Мурта, отводя со лба прямые каштановые волосы.
Повернулся ко мне, и впервые за все время нашего знакомства я увидела у него на физиономии нечто столь близко похожее на улыбку.
И вот наконец мы проследовали за двумя здоровенными монахами, несущими на носилках распростертое тело нашего подопечного, в массивные ворота аббатства Святой Анны де Бопре.
