— Мертва!
Потрясение, должно быть, так же ясно отразилось на моем лице, как и прозвучало в голосе.
Улыбка Дугала сделалась шире.
— Да, — сказал он. — Ее сожгли. Сначала погрузили ногами в бочку со смолой, потом обложили сухим торфом. Привязали к столбу и подожгли, словно факел. Улетела к дьяволу столбом огня сквозь ветви рябины.
Вначале я подумала, что этот перечень подробностей был предназначен для того, чтобы произвести на меня впечатление, но я ошиблась. Слегка отодвинувшись в сторону, так что свет упал Дугалу на лицо, я увидела у него вокруг глаз горестные морщины.
То был не перечень ужасов, а самобичевание. Однако я не испытала к нему жалости.
— Значит, вы ее любили, — холодно произнесла я. — Много хорошего это ей принесло. И ребенку тоже. Что вы с ним сделали?
— Он в хорошем доме и в добрых руках. Сын, здоровый ребенок, хотя его мать и была ведьмой и прелюбодейкой.
— А его отец — прелюбодей и предатель, — зло сказала я. — Ваша жена, ваша любовница, ваш племянник, ваш брат… есть ли кто-то, кого вы не предали и не обманули? Вы… вы…
Я захлебывалась словами от возмущения.
— Впрочем, не знаю, чем это я так потрясена. — Я постаралась говорить спокойнее. — Если вы не храните верность вашему королю, то чего ради вам хранить ее по отношению к племяннику или брату.
Он резко повернул голову и уставился на меня. Поднял густые темные брови, такие же, как у Колума, как у Джейми и Хэмиша. Глубоко посаженные глаза, широкие скулы, великолепно вылепленный череп.
Наследие Джейкоба Маккензи, крепкая кровь.
Большая рука тяжело опустилась мне на плечо.
— Мой брат? Вы думаете, что я предал своего брата?
Это по какой-то причине очень задело его, лицо потемнело от гнева.
— Вы только что сами признались в этом! — сказала я.
И вдруг мне стало все ясно.
— Вы оба, — медленно проговорила я. — Вы с Колумом сделали это вместе. Да, вместе, как все, что вы делаете.
Я сняла его руку со своего плеча и резко отбросила ее от себя.
— Колум не стал бы главой клана, если бы вы не воевали вместо него. Он не смог бы объединить клан, если бы вы не ездили вместо него, не собирали арендную плату и не улаживали споры. Он не мог ездить верхом, не мог путешествовать. И не мог бы зачать сына — наследника титула. А у вас не было сыновей от Моры. Вы поклялись быть для него руками и ногами…
Я вдруг почувствовала, что в груди у меня клокочет истерический смех.
