Где ты был вчера? Рыл землю под деревьями, как поросенок? А узлов-то, узлов! Больше, чем в клубке спутанной после стирки пряжи!
— Ой!
— Сиди тихо, Рой.
Сосредоточенно нахмурившись, она расчесывала спутанные волосы, и вскоре они превратились в отливающую каштановым, медным, золотым и светло-коричневым цветами массу, сияющую в лучах утреннего солнца, проникавших через окно.
— Не могу понять, с какой стати Господь Бог потратил такие волосы на мужчину, — заметила Дженни. — Они блестят, как шкура у оленя.
— Восхитительно, правда? — подхватила я. — Посмотри, на макушке у него такие красивые светлые пряди…
Объект нашего восхищения негодующе сверкнул очами.
— Если вы не перестанете, я обрею голову!"
"Он угрожающим жестом протянул руку к туалетному столу, на котором лежала опасная бритва. Но сестра, несмотря на свой огромный живот, успела дотянуться и стукнуть его по запястью щеткой для волос. Он завопил, потом завопил еще раз, когда она крепко ухватила его волосы в свой кулачок.
— Сиди смирно, — приказала она и начала разделять волосы на три толстые пряди. — Я тебе заплету настоящую косу.
В ее голосе прозвучало глубокое удовлетворение.
— Нельзя допустить, чтобы ты вышел к своим арендаторам как дикарь.
Джейми подчинился, бормоча себе под нос какие-то бунтарские слова. Дженни, проворно перебирая пряди, заплела волосы в толстую косу, подвернув концы и аккуратно перевязав их ниткой. После этого она вытащила у себя из кармана шелковую голубую ленту и с торжествующим видом завязала ее бантом у основания косы.
— Ну вот! — сказала она. — Не правда ли, красиво? — обратилась она ко мне.
Я выразила полное согласие. Гладко причесанные волосы подчеркнули форму головы, сделалась более заметной прекрасная лепка лица. Чистенький и прибранный, в белоснежной полотняной рубашке и серых панталонах, Джейми являл собой весьма привлекательную фигуру.
— Особенно хороша лента, — сказала я. — Того же цвета, что и глаза.
Джейми уставился на сестру.
— Нет, — сказал он как отрезал. — Никаких лент. Здесь вам не Франция и даже не двор короля Джорди. Даже если это цвет плаща Святой Девы, все равно — никаких лент, Дженет!
— Ну ладно, ладно, упрямец. Давай сюда.
Она развязала ленту и отступила, чтобы полюбоваться плодами своих усилий.
— С тобой все в порядке.
И тут она перевела свой проницательный взгляд на меня.
— Гм, — произнесла она, задумчиво притопывая ножкой.
Приехала я в Лаллиброх в лохмотьях.
