— Мне даже из дома было видно, как ты дрожишь, — сказал он, взяв мои руки в свои. — Если не будешь беречься, схватишь простуду.
— А ты?
Я повернулась и посмотрела на него. Несмотря на усиливающийся холод, он чувствовал себя вполне уютно в одной рубашке и в килте, разве что нос чуть-чуть покраснел, свидетельствуя, что сейчас не один из теплых весенних вечеров.
— Я-то привык. У шотландцев не такая жидкая кровь, как у вас, южан с синими носами.
Он приподнял мой подбородок и поцеловал меня в нос. Я взяла его за уши, но он теперь избрал другую цель — пониже.
Это продолжалось достаточно времени, чтобы наши температуры сравнялись к тому моменту, как он меня отпустил. Горячая кровь шумела у меня в ушах, я откинулась назад, балансируя на перекладине забора. Ветер дул мне в затылок, отбрасывая на лицо пряди волос. Джейми забрал в руку волосы с моих плеч и, приподнимая, пропускал их между пальцами, так что лучи заходящего солнца просвечивали сквозь них.
— Вокруг твоей головы словно ореол, когда солнце освещает тебя вот так, — тихонько проговорил он.
— Ангел, увенчанный золотом.
— Ты тоже, — ответила я, дотронувшись до его щеки, на которой отросшая бородка отливала янтарным светом. — Почему ты не сказал мне раньше?
Он сразу понял, о чем я. Одна бровь взлетела вверх, он улыбнулся; одна половина лица освещена солнцем, другая — в тени.
— Я ведь знал, что ты не хочешь выходить за меня замуж. Я не имел никакого желания обременять тебя и тем более строить из себя дурака, сказав тебе об этом тогда, — ведь было ясно, что ты будешь спать со мной только по обету, данному против воли.
Он снова улыбнулся — белые зубы сверкнули в тени — и быстро произнес, предупреждая мой протест:
— Во всяком случае, в первый раз. У меня тоже есть гордость, женщина.
Я потянулась к нему и привлекла к себе близко-близко, закутав полами плаща. Он крепко обнял меня.
— Любовь моя, — шепнул он. — О любовь моя! Как я хочу тебя.
— Но ведь это не одно и то же, — сказала я.
— Любить и желать, я имею в виду.
Джейми рассмеялся немного хрипло.
— Чертовски близко, англичаночка, во всяком случае, для меня.
Я чувствовала силу его желания, твердую и настойчивую. Внезапно он отступил и, протянув руки, снял меня с перекладины забора.
— Куда это мы идем? — спросила я.
Мы направлялись не к дому, а к сараям под вязами.
— Поищем сеновал."
"Глава 28
ПОЦЕЛУИ И ПОДШТАННИКИ
Я постепенно нашла свое место в круговороте жизни имения.
