Мы поболтали еще некоторое время вполне непринужденно, прислушиваясь одним ухом к тому, что происходило в гостиной, потом Айен наклонился и осторожно установил искусственную ногу, прежде чем подняться со скамейки.
— Мне кажется, нам пора вмешаться. Если один из них замолчит достаточно надолго, чтобы услышать другого, они могут серьезно обидеть друг друга.
— Надеюсь, обойдется словесными оскорблениями.
Айен хихикнул.
— Ну, не думаю, чтобы Джейми поднял на нее руку. У него достаточно выдержки, чтобы не отвечать на провокации.
Ну а Дженни в крайнем случае даст ему затрещину, но не более того.
— Она это уже сделала.
— Ружья заперты, а все ножи в кухне, кроме того, который у Джейми за поясом. Но он, конечно, не подпустит ее к себе настолько близко, чтобы она могла выхватить у него кинжал. Нет, они оба в полной безопасности.
Он приостановился возле двери.
— Что касается нас с вами, это уже другое дело.
И он подмигнул.
При появлении Айена служанки сорвались с мест и тотчас упорхнули.
Однако домоправительница по-прежнему торчала возле двери в гостиную, поглощенная зрелищем, а тезка Джейми прижимался к ее объемистой груди. Она настолько увлеклась, что, когда Айен заговорил с ней, подпрыгнула, словно от укола булавкой, и прижала руку к сердцу.
Айен вежливо кивнул ей, взял у нее ребенка и вошел в гостиную. Мы немного задержались на пороге, чтобы изучить мизансцену. Брат и сестра переводили дыхание, оба встрепанные, с горящими глазами — прямо-таки два разъяренных кота.
Маленький Джейми при виде матери забил ножками на руках у Айена и, как только оказался на полу, с криком «мама!» бросился к ней, словно почтовый голубь к родимой голубятне.
— Мама, возьми меня!
Дженни повернулась, подхватив мальчугана, и вскинула на плечо, как ружье."
"— Ты можешь сказать твоему дяде, сколько тебе лет, родной? — спросила она — даже не спросила, а проворковала, но в этом ласковом ворковании ясно слышался призвук бряцающей стали.
И мальчик этот призвук услышал; вместо ответа он уткнулся лицом в мамину шею.
Чисто механическим движением она погладила ребенка по спине, но продолжала смотреть на брата.
— Он не говорит, так скажу я. В прошедшем августе ему исполнилось два года. И если ты достаточно умен, чтобы сосчитать, в чем я весьма сомневаюсь, то мог бы сообразить, что он зачат через полгода после того, как я в последний раз видела твоего Рэндолла, когда он на нашем дворе собирался своей саблей лишить жизни моего брата.
