— Теперь этого не скажешь, верно? Да, Элен Маккензи один раз увидела меня полуголого, когда я принимал жеребенка, и говорит, мол, добрый Господь Бог приделал не ту голову на мое туловище, на плечи пошел мешок молочного пудинга, а рожа как у черта из алтаря.
Я сообразила, что он имеет в виду перегородку, отделяющую алтарь в церкви от остального помещения: на этой перегородке изображено было множество невероятно безобразных чертей, которые мучили грешников.
— Судя по всему, Элен Маккензи весьма свободно выражала свои мнения, — заметила я.
Мать Джейми очень интересовала меня. По его рассказам и коротким упоминаниям я составила себе представление о его отце Брайане, но о матери он никогда не говорил, и я почти ничего о ней не знала, кроме того, что она умерла молодой во время родов.
— Да, язычок у нее был дай боже и ума достаточно, чтобы высказаться.
Я распустила завязки его клетчатых штанов и закатала брючины вверх — пора было помассировать мускулистые икры."
"— Но говорила-то она так мило, что никто особо не возражал, кроме ее братьев.
А на Колума и Дугала она внимания не обращала.
— Ммм, я что-то об этом слышала. Кажется, она убежала с возлюбленным, да? — спросила я, надавив большими пальцами на подколенное сухожилие, отчего Алек издал звук, который у человека с меньшим чувством собственного достоинства можно было бы назвать писком.
— Да, — ответил он, — Элен была самая старшая из шести детей Маккензи, на год или на два старше Колума, зеница ока старого Джейкоба.
Поэтому она и замуж так долго не выходила. Не желала идти ни за Джона Камерона, ни за Малькольма Гранта, ни за других, кто к ней сватался, а отец не выдавал ее против воли.
Как рассказал дальше Алек, после смерти отца Колум не захотел считаться с причудами сестры. Он отчаянно боролся за укрепление непрочной власти над кланом, искал союза с Мунро на севере и с Грантами на юге. В обоих кланах были молодые вожди, полезно было заиметь таких зятьев. Юная Джокаста покорно приняла предложение Джона Камерона и уехала на север, ей было всего пятнадцать.
Но Элен, в двадцать два года считавшаяся уже старой девой, подчиняться не желала.
— Как видно, предложение Малькольма Гранта было отклонено достаточно резко, судя по его поведению две недели назад, — вставила я свое слово.
Старый Алек рассмеялся, и смех перешел в удовлетворенное покряхтывание, когда я нажала посильней.
— Да. Я не слышал, что она ему точно сказала, но думаю, что ужалила больно.
