— Крепко перехватывай веревку обеими руками, а ногами переступай по стене. Иди!
Я повиновалась. Тонкий шнур скользил и обжигал ладони. Я ступила на землю рядом с лошадьми и поспешила сесть верхом. Минутой позже Джейми вскочил в седло позади меня, и мы сразу взяли в галоп.
Мы замедлили аллюр примерно в двух милях от лагеря, когда стало ясно, что нас никто не преследует. После короткого совещания Дугал решил, что лучше всего нам направиться к границе владений Макинтошей, это ближайшая безопасная для нас территория клана.
— До Дунсбери можно добраться к ночи, а там вполне безопасно. Нас начнут разыскивать завтра, но мы успеем пересечь границу, пока туда дойдут слухи.
Прошла уже большая часть второй половины дня; мы двинулись крупной рысью, наша лошадь с двойной ношей немного отставала от других. Что касается моей лошади, то она все еще блаженно щипала травку в рощице, дожидаясь кого-то, кто отведет ее домой, если ему повезет ее найти.
— Как ты меня нашел? — спросила я.
Наступила реакция — меня трясло.
Чтобы унять дрожь, я обхватила себя ладонями за локти. Одежда моя совершенно высохла, но я почувствовала пробиравший до костей холод.
— Я подумал, что и в самом деле не стоит оставлять тебя одну, и послал к тебе человека. Он не видел, как ты ушла, но у брода заметил английских солдат и тебя с ними.
Голос Джейми звучал холодно. Но я не могла, разумеется, упрекать его за это. Зубы у меня начали стучать.
— У-удивительно, ч-что ты не посчитал меня английской шпионкой и не б-бросил меня там.
— Дугал так и хотел поступить. Но человек, который видел тебя с солдатами, сказал, что ты сопротивлялась. Я просто должен был поехать и выяснить, в чем дело.
Он посмотрел на меня сверху вниз, но выражение лица не изменилось.
— Твое счастье, что я видел происходившее в той комнате. По крайней мере, Дугалу придется признать, что ты не заодно с англичанами.
— Дугалу, вот как? А ты? Что думаешь ты?
Он ничего не сказал, только хмыкнул.
Сжалившись в конце концов надо мной, сдернул с себя плед и набросил его мне на плечи, но не обнял при этом и вообще старался не прикасаться ко мне чаще, чем требовала необходимость. Ехал в мрачном молчании, управляясь с поводьями при помощи сердитых рывков, без обычной для него грации.
Измученная и выбитая из колеи, я больше не в силах была справляться со своим настроением.
— Ну хорошо, в чем, собственно, дело? Что случилось? — нетерпеливо спросила я.
