Выпила я с удовольствием и с не меньшим удовольствием улеглась на свое одеяло. Луна клонилась к закату, и я дрожала от холода и от нервного потрясения. Было так хорошо оттого, что Джейми лежит рядом и крепко прижимает меня к своему большому теплому телу.
— Они не вернутся, как ты считаешь? — спросила я, и Джейми в ответ покачал головой.
— Нет. Это был Малькольм Грант и два его сына, старшего я ранил в ногу. Сейчас они уже должны быть дома в своих постелях, — сказал он, потом погладил меня по голове и добавил: — Ты сегодня много поработала, милая.
Я тобой гордился.
Я повернулась и обняла его за шею."
"— Но не настолько, насколько я гордилась тобой. Ты держался великолепно, Джейми. Я никогда не видела ничего подобного.
В ответ он фыркнул пренебрежительно, но, думаю, был доволен похвалой.
— Это всего лишь набег, англичаночка. Я к ним привык с четырнадцати лет. Это так, забава. Совсем другое дело, когда сражаешься с тем, кто по-настоящему хочет тебя убить.
— Забава, — повторила я ослабевшим голосом.
— Вот уж действительно.
Он обнял меня сильнее, одна рука скользнула вниз, к подолу моей рубашки. Стало ясно, что горячка недавнего сражения обратилась теперь в иной вид возбуждения.
— Джейми! Только не здесь!
Я отодвинулась и одернула рубашку.
— Ты устала, англичаночка? — озабоченно спросил он. — Не беспокойся. На этот раз недолго.
Он работал уже обеими руками, задирая мне подол.
— Нет! — решительно заявила я, помня о двадцати мужчинах, лежащих в нескольких футах от нас.
— Я не устала, но… рядом с нами спят двадцать человек!
— Недолго они проспят, если ты будешь продолжать разговор.
Он навалился на меня, коленом раздвинул мне ноги, и я почувствовала, что поддаюсь — даже не ему, а себе. Двадцать семь лет хорошего воспитания уступили позиции тысячелетнему инстинкту. Разум восставал против того, чтобы мной овладели на голом камне, поблизости от спящих солдат, а тело с этим мирилось и, более того, отвечало на призыв. Джейми поцеловал меня долгим и глубоким поцелуем и шепотом повторил, что это «не будет долго».
Он сказал правду — все кончилось быстро, и он лежал теперь рядом, положив руку мне на грудь, руку нежную и тяжелую. Повернув голову, я увидела смутную фигуру часового, привалившегося к камню по ту сторону костра. Часовой тактично отвернулся и сидел спиной к нам. Я была настолько ошарашена этим, что даже не смутилась. Вяло подумала, не буду ли чувствовать себя неловко завтра утром, — и провалилась в сон.
