— Скажи мне, англичаночка, почему ты этого не хочешь?
Он потерся щекой о внутреннюю сторону моего бедра; отросшая щетина уколола нежную кожу.
— Ну скажи честно: почему?
Он потерся другой щекой. Я дала ему пинок и попыталась извернуться, но безуспешно.
Я опустила лицо на подушку, прохладную по сравнению с моей горящей щекой."
"— Ну хорошо, если ты хочешь знать, то… — забормотала я, — не думаю… нет, я просто боюсь, что… словом, запах…
Мой голос потонул в растерянном молчании.
Джейми зашевелился и приподнялся. Обнял меня за бедра, снова прижался щекой и смеялся до слез.
— Господи Иисусе, англичаночка, — выговорил он наконец, радостно фыркнув, — да знаешь ли ты, что надо делать первым долгом, когда знакомишься с новой лошадью?
— Нет, — ответила я, совершенно сбитая с толку.
Он поднял руку, показав мягкий пучок светло-рыжих волос.
— Ты несколько раз проводишь своей подмышкой ей по носу, чтобы она узнала твой запах, привыкла к нему и не была беспокойной.
То же самое сделаешь ты со мной, англичаночка. Ты позволишь мне провести лицом у тебя между ног. И я после этого не буду норовистым.
— Норовистым!
Он опустил лицо и провел им осторожно назад и вперед, отфыркиваясь, как лошадь, которая к чему-то принюхивается. Я дергалась и колотила его по ребрам ногами — с тем же результатом, как если бы пинала кирпичную стену. Наконец он отпустил мои бедра и поднял голову.
— Теперь, — сказал он тоном, не допускающим возражения, — лежи спокойно.
Распластанная, я чувствовала себя покоренной и беспомощной — словно бы распавшейся на отдельные элементы. Дыхание Джейми веяло на меня то теплом, то холодом.
Я воспринимала окружающее как цепочку маленьких отдельных явлений: шершавое прикосновение подушки, вышитой цветами, запах горелого масла от лампы, мешавшийся с запахом ростбифа и эля, слабо долетавшие веяния свежести от букета полевых цветов в стакане, прохладное прикосновение деревянной стены к подошве левой ноги, крепкие руки у меня на бедрах.
Ощущения кружились и объединялись за моими опущенными веками в некое подобие сияющего солнца, которое то увеличивалось, то уменьшалось и в конце концов бесшумно взорвалось, оставив меня в теплой и пульсирующей тьме.
Смутно, словно издали, я услышала, как Джейми сел.
— Ну, так-то немного лучше, — произнес задыхающийся голос.
