Не обладая опытом и не претендуя на это, Джейми просто отдавал мне всего себя — без остатка. И глубина моего отклика на это совершенно выбивала меня из колеи. Джейми наблюдал за моей внутренней борьбой не без сочувствия.
— Мне кажется, у меня в связи с этим есть только два выхода, — сказал он. — Либо предоставить это твоей заботе, либо…
Он наклонился ко мне и прижался губами к моим губам. Мне приходилось целовать мужчин, особенно во время войны, когда флирт и постоянные романы были легкомысленными спутниками смерти и неуверенности в завтрашнем дне.
С Джейми это было совсем по-другому. Его исключительная нежность ни в малой мере не была продиктована опытом; скорее она была проявлением силы, осознающей, но сдерживающей себя; вызовом и побуждением тем более примечательными, что в них не заключалось требования. Я твой, как бы говорила она. И если ты меня принимаешь, значит…
Я принимала, губы мои приоткрылись навстречу его губам, да, я принимала от всего сердца и вызов, и побуждение. После долгого поцелуя он поднял голову и улыбнулся мне.
— … либо я должен попытаться отвлечь тебя от твоих мыслей, — закончил он.
Он прижал мою голову к своему плечу, гладил по волосам и заправлял за ухо выбившиеся кудряшки.
— Я не знаю, поможет ли это, — тихонько продолжал он, — но скажу тебе одно: для меня большой подарок и чудо знать, что я доставляю тебе радость, что твое тело откликается мне. Я думать не думал о таких вещах — раньше.
Я глубоко-глубоко вдохнула, прежде чем ответить.
— Да, — произнесла я. — Наверное, это поможет.
Мы умолкли опять — как мне показалось, надолго. Потом Джейми отодвинулся от меня.
— Я ведь говорил тебе, англичаночка, что у меня нет ни денег, ни собственности? — спросил он, с улыбкой глядя на меня сверху вниз.
Я кивнула, не понимая, к чему он клонит.
— Я предупреждал тебя, что придется нам ночевать в стогах сена, ничего не имея на ужин, кроме глотка верескового эля да хлебной тюри.
— А я не против, — сказала я.
Не сводя с меня глаз, он указал подбородком на просвет между деревьями.
— Стог сена я сейчас не могу тебе предложить, но вон там растет молодой папоротник. Если ты не прочь попробовать…
Немного погодя я потрогала его спину, влажную от напряжения и сока раздавленных папоротников.
— Если ты еще раз скажешь мне спасибо, я тебя отшлепаю, — сказала я.
В ответ раздался легкий храп. Надломившийся лист папоротника щекотал ему щеку, по руке полз любознательный муравей, и Джейми, пытаясь отделаться от него, шевелил во сне пальцами.
