Подобные вещи, вероятно, происходили в течение всей истории человечества. Даже в том случае, когда тому находились свидетели, нельзя было подобрать ключ к загадке; единственный, кто мог бы рассказать, в чем дело, исчезал, а там, куда он попадал, вынужден был держать язык за зубами.
Погрузившись в размышления, я не сразу обратила внимание на приглушенные голоса и звук шагов по траве и очень удивилась, когда совсем поблизости, буквально в нескольких ярдах от меня, кто-то произнес:
— Черт бы тебя побрал, Дугал Маккензи, родич я или нет, но этого я делать не обязан.
Голос был низкий и дрожал от гнева.
— Вот как? — отозвался другой голос, слегка насмешливый. — Кажется, стоит напомнить тебе одну клятву, определившую твои обязанности. «До тех пор, пока ноги мои попирают земли клана Маккензи…» — так, кажется, было сказано…
Вслед за этими словами последовал мягкий тяжелый удар, словно говорящий топнул ногой о землю.
— А это они и есть, владения Маккензи, паренек.
— Я давал слово Колуму, а не тебе.
Так. Это Джейми Мактевиш, и нетрудно угадать, чем он недоволен.
— Это одно и то же, малый, да ты и сам знаешь.
Послышался легкий шлепок — словно бы рукой по щеке.
— У тебя есть обязанности перед главой клана, а за пределами Леоха я не только ноги Колума, но также его голова и руки.
— Никогда еще я не видел лучшего примера тому, как правая рука не ведает, что делает левая, — последовал быстрый ответ, и хотя тон голоса был горький, в нем прозвучала и некая доля издевки, подчеркнувшая резкость столкновения двух характеров.
— Как ты считаешь, что сказала бы правая рука насчет левой, которая собирает деньги для Стюартов?
Дугал некоторое время помолчал, прежде чем ответить:
— Маккензи, Макбеолайны и Маквиниши — все они свободные люди. Никто не может заставить их отдать что-либо против воли, но никто и не воспрепятствует им отдать. И кто знает? Может, Колум отдаст принцу Карлу Эдуарду куда больше, чем все остальные, вместе взятые.
— Может, — отозвался Джейми. — Может, завтра с утра мы увидим дождь, а не солнечный восход.
Но это не значит, что я должен стоять на верхней площадке лестницы с ведерком.
— Да ну? Но ведь ты выиграешь от победы Стюартов куда больше, чем я, парень. А от англичан ничего, не считая петли. Если ты сам не бережешь свою дурацкую шею…
— Моя шея — это моя забота, — резко перебил его Джейми. — Так же как и моя спина.
— Но не тогда, когда ты путешествуешь со мной, милый юноша, — насмешливо возразил его дядя.
