Колум уже сидел в нем, на ногах у него был теплый плед, а возле кресла стоял небольшой столик с графином и бокалами.
Заметив, что я замешкалась на пороге, Колум приветливым жестом пригласил меня подойти и занять место на ближайшей к нему скамье.
— Хорошо, что вы спустились, миссис Клэр, — приятным голосом возвестил он, — Гуиллин будет рад новому слушателю своих песен, хотя все мы всегда слушаем его с удовольствием.
Я подумала, что вождь клана Маккензи выглядит усталым: широкие плечи были опущены, и морщины на лице обозначились глубже.
Я пробормотала нечто маловразумительное и огляделась по сторонам. Люди уже начали сходиться, собирались небольшими кучками поболтать, рассаживались по скамейкам у стен.
— Простите? — Я повернулась и слегка наклонилась к Колуму, так как в шуме разговоров в холле не расслышала его слов.
Он протягивал мне графин, очень красивую вещь из бледно-зеленого хрусталя. Жидкость, заключенная в нем, сквозь стекло казалась густо-зеленой, но, налитая в бокал, приобрела восхитительный бледно-розовый цвет и обладала столь же восхитительным букетом.
Вкус соответствовал виду, и я в блаженстве зажмурилась, удерживая напиток во рту и наслаждаясь его ароматом, прежде чем пропустить его в горло.
— Хорошо, правда? — услышала я глубокий голос, в котором звучали веселые ноты.
Открыв глаза, я увидела, что Колум улыбается, глядя на меня с одобрением.
Я открыла рот, чтобы ответить, и обнаружила, что нежная тонкость вкуса была обманчива: вино оказалось настолько крепким, что я не сразу обрела дар речи.
— Чуд… чудесно, — справилась я наконец с задачей.
Колум кивнул:
— Да, совершенно верно. Это рейнвейн. Вам не случалось его пробовать?
Я покачала головой, а он наклонил графин над моим бокалом и вновь наполнил его сияющим розовым напитком. Взял свой бокал за ножку и поворачивал его перед собой из стороны в сторону, так что огонь очага играл в вине темно-красными вспышками.
— Я вижу, вы знаете толк в вине, — сказал Колум и наклонил бокал, чтобы насладиться богатым виноградным ароматом.
— Думаю, это естественно, ведь вы происходите из французской семьи. Или наполовину из французской, если говорить точнее, — поправил он себя, чуть заметно улыбнувшись. — В какой части Франции проживают ваши родственники?
Я помедлила, стараясь обдумать ответ, близкий к истине.
— Это старинное родство и не слишком близкое, — сказала я, — но те родственники, с кем я могу связаться сейчас, живут на севере, возле Компьена.
