Я в таком шоке, что прямо в данный момент не испытываю вообще никаких эмоций, просто стою с вылупленными глазами.
Я узнала ее…
Это та самая «шуба», которая пялилась на меня на стоянке у МЕТРО. Это точно она…
Я…
Просто наблюдаю за этой сценой, как мазохистка.
В груди постепенно формируется черная дыра.
Это что, какое-то проклятие? Меня до конца жизни будут обманывать мужчины? Это потому что я наивная и дура?
Кажется, там внутри у меня рождается новая ледяная планета. Обида и горечь населяют ее.
Князев отстраняется и что-то говорит, улыбаясь.
Выходит из машины и забирает свою сумку с заднего сидения. «Шуба» отваливать не спешит, а провожает ЕГО взглядом. Я же смотрю на нее до тех пор, пока она не уезжает. У нее вид такой деловой, как у жены президента.
Стою в своем укрытие еще минут десять, не меньше. Я в полнейшем ступоре. Просто не знаю, что мне делать. Я не ожидала такого вообще. Ведь ему хорошо со мной, разве нет? Или это только мне с ним хорошо? Он ведь не говорил мне слов любви и верности, но я думала…я думала, что это очевидно!
Ему мало меня одной? Ему со мной скучно? Он хочет расстаться?
Чувствую панику и дрожь в руках.
В кармане звонит телефон. Это Князев. Тупо смотрю на его фотку, которую сделала, пока он спал и всхлипываю. Сбрасываю вызов и возвращаю телефон в карман.
Я стою в нелепой застывшей позе, словно собиралась куда-то пойти, но кто-то поставил на паузу.
Просто я не знаю, что делать.
Нужно подумать.
Беру еще десять минут на раздумья, но ничего дельного я не надумала.
Нужно восполнить дефицит информации, после этого делать выводы.
Мне придется пойти и все выяснить. Придется пройти через это.
Телефон снова звонит, и я снова скидываю.
Отталкиваюсь от стены и иду в подъезд. Поднимаюсь на шестой этаж по лестнице, оттягивая момент истины. Захожу в квартиру. Внутри тепло и вкусно пахнет ужином, а из гардеробной выходит хозяин. На нем только спортивные штаны. Его прекрасный покрытый родинками торс впервые не вызывает у меня желания упасть на колени.
Кажется, этот мужчина мне не принадлежит.
Он не мой.
Стою, сжимая в руках дурацкую бутылку молока.
Князев видит меня и улыбается. Его глаза скользят по моим ногам, обтянутым черной кожей и застывают на губах, обведенных сливовой помадой. Прическа моя ему тоже нравится, потому что я вижу лучники тепла в его голубых глазах. Наконец, он замечает мой ступор и застывшее в ужасе лицо.
Хмурится и спешит ко мне со словами:
— Что стряслось?
Я делаю шаг назад, упираясь спиной в дверь.
