Что-то определенно случилось.
Ставлю замерзшие босые ноги на его стопы и встаю на носочки, обхватив каменный торс руками. Костя в ответ целует мою макушку и кладет на нее подбородок, сжимая меня в руках.
— Не хочу посвящать тебя в это дерьмо, — отвечает он, перебирая мои волосы. — Ты у меня гипервпечатлительная Ромашка…
Целую его шею и трусь об нее носом. Я соскучилась по его голосу.
Хочу знать все о дерьме, которое посмело коснуться Моего Героя. Я вообще никогда не видела, чтобы Князев употреблял алкоголь, значит, случилось что-то из ряда вон!
— Какое дерьмо? — требую ответа, подняв голову.
— Дерьмо повсюду, ты разве не замечала? — усмехается Мой Циник, целуя кончик моего носа.
— Замечала… — вздыхаю в ответ, прикрывая глаза от удовольствия.
Может дерьмо и повсюду, но. когда он рядом, дерьмо от меня отскакивает.
К слову «дерьмо» мне сразу приходит образ того мужика на Лексусе. Он даже не спросил, как я себя чувствую, а сразу набросился как шакал. Если бы не Костя…
— Меня вызывали на допрос, — говорит вдруг Князев, мгновенно обрывая нить моих мыслей.
Отстраняюсь и смотрю на него, не мигая.
Чего?
Сглатываю и спрашиваю, как полная идиотка:
— На…допрос?..
Помня о том, что поговорка «от тюрьмы и сумы…» придумана именно в России, чувствую резкий скачок артериального давления.
— Да, — тихо подтверждает он, заправляя прядку волос мне за ухо. — На фирму наехало ФСБ. Мне придется опять лететь в Нью-Йорк.
— А ты?..тебе?.. — лепечу я.
— Мне ничего не угрожает, если ты об этом, — расшифровывает он мой невнятный вопрос.
Вглядываюсь в его лицо. Он спокоен, как танк. У моего Князева яйца просто титановые.
— Долго тебя?.. — спрашиваю с тревогой.
Кажется, я утратила способность связно выражаться, но я в полном шоке.
— Восемь часов, — отвечает он, снова читая мои мысли.
Восемь?
Восемь часов?
Смотрю на него, приоткрыв рот. Он смотрит поверх моей головы куда-то в стену.
Что они там делали с ним?
Провожу рукой по колючей щеке и прижимаюсь губами к другой. Господи, если с ним что-нибудь случится, я с катушек слечу.
Поэтому он не писал мне сегодня?!
— Только не плачь, — пеняет Князев, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе.
Опускает голову и ловит мои губы своими. Тут же распахиваю их для него. Он осторожно покусывает их, играя со мной. Кусаю в ответ, отчего он улыбается. Ловлю эту улыбку. Его ладонь ложится на мою щеку и заставляет слегка склонил голову на бок.
Наконец-то он целует меня. Очень-очень нежно.
