Мило улыбаюсь и спрашиваю, прежде чем отхлебнуть коктейль:
— Губы или рука?
Князев поперхнулся и закашлялся. Участливо хлопаю его по спине.
— Ну что же ты так… — самодовольно приговариваю я.
Он ставит бокал на стол. Кладет одну руку на мою ягодицу, а вторую на мой затылок. Накрывает мои губы своими без предупреждения и целует так горячо, что я выронила свой собственный коктейль.
— Я сегодня с тебя не слезу, — хрипло обещает мой Герой, прежде чем отстраниться, преднамеренно задев своим пахом мое колено.
Внизу живота ощущаю кульбит.
Сжимаю бедра и сглатываю. Если он хотел увлажнить мое белье, это произошло. Мне даже проверять не нужно. Уверена, там внизу его уже ждут, не дождутся.
Опускаю глаза вниз, не в силах контролировать их. Изучаю его чуть выпирающую ширинку и чувствую, как по спине бежит капелька пота.
Облизываю губы и снова смотрю на Князева-старшего. Появившийся рядом с нами бармен отвлек мое разыгравшееся воображение.
— Извините… — строя виноватую мордочку, говорю я.
— Да ничего, — отвечает паренек, заметая осколки моего стакана на савок.
— Повторить?
— Да, пожалуйста, — благодарю я и снова смотрю на Костю.
Он оперся локтем о стойку, и смотрит на меня, склонив голову на бок. Протягивает руку и пропускает между пальцев прядь моих волос.
— На следующей неделе с тобой свяжутся по поводу визы, — сообщает мой неугомонный босс.
— Какой визы? — спрашиваю, благодаря бармена кивком за новый коктейль
— Думаю, лучше сразу все сделать. И шенген и для США, — отвечает Князев.
— Мы что…куда-то едем?
Я не против побывать в Нью-Йорке на самом деле.
Побродить по всем этим местам, прямо как Кэвин МакАлистер…
— Пока нет, — отвечает он, прикладываясь к своему бурбону. — Скорее всего, весной.
— Ты имеешь в виду переезд? — хмурюсь я.
— Ага, — беспечно кивает он, но потом становится серьезным. — Ты не хочешь?
Нет, я не то чтобы не хочу. Просто я впервые подумала о своих родителях. Я, и в Москве живя, их вижу раз в сто лет. Сейчас, когда моя эмиграция стала такой реальной я боюсь.
— Что такое? — мягко спрашивает Костя, кладя руку мне на талию.
Черчу пальцем кружечки на его бицепсе и говорю:
— Мои родители в Саратове…
— Можем их тоже перевезти. Не проблема, — заверяет он.
Смотрю на него и хлопаю глазами.
— Это как?
— Обыкновенно, — хмыкает Костя. — Разберемся.
Если он так говорит, значит так и будет. Я привыкла верить ему на слово.
— А…твои родители?
— Мои родители погибли в девяносто седьмом.
Чего?
Вот сейчас я реально в шоке.
