Расплывается в улыбке.
Еще и руки в стороны расставляет, как будто я его, на хрен, лучший друг. И он обниматься предлагает. Ну, или чтобы показать, что его руки на безопасном расстоянии от ремня, за которым может быть ствол. Тогда это разумный ход. Но все равно неприятный. Морщусь.
— Это всего лишь проволочка. Всего два часа. Задержки. На перевалочных пунктах и границах сейчас оххххх, как неспокойно. Но все будет в порядке. Товар будет в свой срок. Ведь сутки не закончились. Все будет. До полуночи. Обязательно.
И поверь. К нему я приложу свои искренние извинения. Почти половину моей доли. А это немало. Это то, за что мои люди могли бы жить месяц. И я примчался к тебе сразу, как только мне сообщили, что произошла задержка. Сам. Ты же знаешь. Я никогда. В жизни бы не пошел против тебя. Мысли бы не допустил напортачить. Хотя бы напортачить, Бадрид! О другом я даже думать боюсь! В мыслях другого слова не называю, когда речь идет о тебе!
Глотаю то, что осталось в стакане. Одним махом. Больше половины.
Да. Таможни. Границы. Поставки.
Мой брат Роман. Который называет себя Градовым. Паршивая овца, давно покинувшая семью.
Умудрился поднасрать так, что до сих пор разгребать и разгребать остается.
Грохнул членов десяти! Десяти, мать его, влиятельных семей!
Устроил нам, блядь, войну кланов. Почти, на хрен, престолов!
Теперь каждая семья против нас ополчилась.
Пока еще открыто выступать не решается никто. Да и хрен тут решишься. Знают. Что если ударим, то снесем одним махом.
Но и нам взрыв делать не резон.
Потому что тем взрывом и нас накроет.
Снести может все. Дочиста. До основания.
Потом уже никто и никогда не соберет тех осколков.
Так и действуют. Исподтишка. Проверяют на прочность.
Проблемы в парламентах трех стран начались с нужными нам законопроектами. Положили под стол. Под сукно, блядь. И краев не найти. Каждый божится, что проголосовал.
И концерн наш по технологиям вдруг глюкнул. Все, на хрен, программы зависли.
Все один к одному.
Каждую секунду мы теряем миллиарды.
Я даже чувствую, как они с шелестом пролетают сквозь пальцы. Каждую. Гребанную. Секунду.
Нет. Я где-то Градова даже могу понять.
Где-то очень сильно в глубине души. На самом донышке. Так, на уровне крупинки."
"Отец сто лет назад подписал брачный договор. Соединил его и Мириам Вольскую, дочь одного из наивысших кланов планеты.
Ну и что, что Роман ушел из семьи и открестился?
Договор предков, это святое. Я даже Алексу готов был в жены взять.
