Бадрид озаботился тем, нет ли у меня разрывов?
В сущности, это, похоже, неплохой знак.
Или он подозревает, что я могла поступить так же, как и Алекса?
Считает, что я могла быть с мужчиной, а после устранить последствия операционным путем? Хочет меня проверить?
Отгоняю эти мысли. Ведь, если так, то моя жертва была напрасной.
Он не примет такого. Раздавит нас всех.
Впрочем, если бы он думал так, то вряд ли была вчерашняя ночь.
Наверное, просто обычный осмотр. Без всяких подвохов и подозрений с его стороны.
Или… Забота?
— Все в порядке, — подводит итог доктор, пока я болезненно морщусь от прикосновений внутри.
— Надеюсь, вы выпили таблетку. Это от нежелательных последствий незащищенного акта.
Только киваю. Хотя. Судя по всему, ее мой ответ не интересует вообще. Она по-прежнему на меня не сморит.
— Противозачаточные вам пропишут по результатам анализов.
Теперь она забирает мазки. А после берет зачем-то на анализ и кровь.
Я только молча подставляю руку.
Стараясь, чтобы мое лицо не пылало так сильно.
Кажется, о кожу щек можно обжечься.
Это позор.
Быть просто любовницей, а ведь всей правды она даже не знает!
Я ниже. Ниже, чем просто женщина, отдавшаяся мужчине без свадьбы. Я просто рабыня. И то. Если Бадрид так решит. Если не вышвырнет и не откажется от сделки по старой традиции.
Знает ли она, кто я? Из какого рода?
Надеюсь, что нет.
Пусть думает, что я одна из глупых девушек, которые ищут богатства и сладкой жизни в постели того, кто обладает властью и деньгами.
И все же…
Мучительно хочется провалиться сквозь землю.
Не думала, что секс не с мужем будет гореть на моем лбу, как клеймо!
А ведь это так. Теперь все будут знать об этом!
Она забирает последние анализы и выходит.
А я с облегчением выдыхаю и остаюсь наедине со своими тревогами и тяжелыми мыслями.
Где Бадрид? Что он решил в итоге? Что со мной и нами всеми будет дальше?
Ожидание сводит меня с ума. День неумолимо катится в вечер.
Никто не приходит. Не отдает никаких приказов.
Уже совсем темно, когда все же расслабляюсь.
У него хватило жалости дать мне передышку? Только вот тревога за родных сжирает меня дотла.
Он мог бы сообщить. Хоть бы слово. Одно. Через слуг. Простил или нет. Не более.
Или он сам еще не принял своего решения?
Ну, да, понимаю с горечью, лежа на кровати и бездумно глядя в потолок.
Вчера я его точно не впечатлила. Может, и не надо было быть такой правильной. Тогда был бы хотя бы какой-то опыт, а так…
Может, Багиров обо мне уже и не помнит.
Встань.
