— Я бы хотел. Чтобы ты подумала, — оплетает меня мраком своего голоса. Бархата. Силы. Режет по всем окончанием. Не отрывая пальцев от губ.
Вызывая внутри пожар. Настоящее пламя. Оно беснуется внутри меня. Сжигает. Пожирает.
— В договоренности нет свободной воли. Это традиция, которую мы должны чтить. Но в остальном… Подумай, Мари. Подумай, девочка…
Проводит пальцами по губам до самого края.
Заставляя крупный ток вспыхивать под кожей.
Исчезает. Растворяется в черноте ночи. Как тень.
Как привидение. Настоящий исполинский призрак.
Едва проведя своими губами напоследок. Не коснувшись. Только рядом. Опалив своим воздухом, своим дыханием. Отравив.
И будто оставив след. Клеймо.
Губы горят. Кажется, даже когда касаюсь руками, их обжигает.
О, Боже.
Замерев, смотрю ему вслед. А после бросаюсь бежать.
Задыхаясь, сбиваясь с дыхания.
Одним взмахом перепрыгиваю высокую ограду. Даже не помню, как вваливаюсь в нашу комнату через окно.
Внутри полный раздрай.
Ток. Пожар. Фейерверки.
Не соображаю, что делаю.
Просто подхожу к огромному зеркалу.
Сбрасываю платье. Остаюсь обнаженной. Полностью.
Алекс была права!
Я и правда? Правда ему понравилась?
Как в первый раз рассматриваю себя в зеркале.
Белая, почти прозрачная кожа. Просто светится. Видны голубые жилки вен. Как фарфор, говорила мама. Но я всегда завидовала Алексе. Ее кожа и правда светится. Она золотая. Вот просто по-настоящему золотая, не то, что моя! Прозрачная и блеклая!
Длинные волосы.
Вечно непослушно вьющиеся до самых икр. Черные, как смоль. Даже если бы и хотела что-то изменить, перекрасить, не выйдет. Пару раз пробовала. Этот ужасный черный цвет не берет ничего! Будто меня при рождении облили смолой!
Фигура?
Что ж. Может, и неплохо.
Но у меня нет ни длинных ног от ушей, как у сестры, ни ее идеальной модельной фигуры. Я ниже ее на голову. Тонкая талия, но слишком округлая и тяжелая грудь. Крутые бедра. Совсем не то, что сейчас считается эталоном красоты.
Нет. Я никогда не комплексовала особенно по этому поводу. Просто мы с Алексой и правда словно не родные. Огромная разница.
Так что никогда в жизни не обольщалась. Привыкла к этому. Конечно, когда мы рядом, на меня взгляд упадет в последнюю очередь.
Как завороженная смотрю на губы.
Он и правда будто выжег свое клеймо. Они горят. Полыхают яркой краской. И глаза. Глаза лихорадочно светятся.
