Я осторожно наклонилась и прикоснулась губами к его лбу. Уже не такой горячий, как ночью. Как же Саша меня напугал вчера, когда резко подскочила температура. Папа хотел везти его в больницу, но врач успокоила, что это простуда.
— Мам, а ты с дедушкой так и не разговариваешь? — неожиданно спросил сын.
Я улыбнулась и покачала головой:
— Нет, котёнок.
— Жаль, — вздохнул он.
— И мне, — тихо отозвалась я.
Но простить отца не могла. Как и Лёшу.
— Почитай мне, — попросил Саша.
Я вздохнула, понимая, что именно он просит почитать.
Письмо Лютого, которое я нашла после ареста под подушкой, всегда носила с собой и перечитывала каждый день. Саша, заметив, как я плачу, спросил о нём… С тех пор сын просил меня читать его вслух.
Развернув уже порядком потрёпанный на сгибах лист, я пробежалась взглядом по ровным строчкам красивого почерка мужа и наизусть проговорила.
По щекам вновь заскользили слёзы, грудь сжалась от ноющей боли, сердце кольнуло страданием.
— Спасибо, — шепнул Саша.
— Почему тебе нравятся эти стихи? — не сдержала я вопроса.
Я не говорила, что это написал его отец. Казалось, что ребёнок не сумеет понять, да и не захочет. Расстались мы не очень хорошо.
— Мне нравится, как ты их читаешь, — признался Саша. — Светишься, как ангел. Хоть и плачешь. Почему ты плачешь?
— Потому что мама беременна. — Я улыбнулась сквозь слёзы. — Это просто гормоны, котёнок.
— Как моя сестрёнка? — Саша протянул худенькую руку и погладил мой живот. Малышка, будто в ответ, толкнулась, и сын улыбнулся.
— Она со мной поздоровалась!
— Сестрёнка любит тебя, — потрепала я его по волосам. — Тебе пора поспать. Выздоравливай скорее, Дар тебя заждался."
"— Он наверное подрос, — мечтательно протянул Саша и кивнул. — Я постараюсь быстро поправиться!
— Спокойной ночи, — я поцеловала сына и, поднявшись, вышла из комнаты.
Посмотрела в сторону кабинета отца, дверь которого была обрисована ореолом света, и поджала губы. Григорий намекал, что папа знает причину вражды между Носовым и Чеховым, но за столько лет я не услышала ни слова об этом.
Более того, когда оказалась в центре жестокой схватки этих двоих, даже не догадывалась, что лишь пешка в чужой игре.
Собственный отец использовал меня. Время прошло, а ничего не изменилось.
Развернувшись, я направилась в нашу с Лёшей спальню. С того дня, когда Берегового увели, спала только здесь. Обливая слезами подушку, вспоминая наши редкие ночи, осторожные ласки мужа, размышляла, как вытащить его из тюрьмы.
