Мороз многозначительно молчал и терпеливо ждал моего ответа. Хотя чему тут было удивляться? Он ведь предельно ясно озвучил свою позицию относительно меня.
По-хорошему стоило бы как следует все обдумать. Ради чего теперь мне было оставаться? Не было ни одной причины. Надо было бежать из этого дома. Если бы только у меня были силы и хоть какие-то эмоции, кроме бесконечной тоски.
Но здесь и сейчас я была настолько измотана ощущением предательства и болью потери, что холодное, стылое равнодушие полностью заполнило мою душу.
Мне было все равно. Был лишь один вопрос, который еще хоть немного волновал меня…
— Мне незачем оставаться, — тихо ответила я. — Но и идти по сути некуда и не к кому. Однако если вы позволите, я бы хотела заняться организацией похорон для мамы. Потом я выполню все, что захотите…
Я не смотрела на Германа. Не хотела видеть его снисходительного, насмешливого взгляда. К сожалению, средств на похороны у меня не было. Деньги за аукцион получила Карина. И раз уж она не потратила их на лечение для мамы, вряд ли даст для того, чтобы достойно проводить ее в последний путь.
— Я уже отдал соответствующие распоряжения.
Слова прозвучали настолько неожиданно, что я не удержалась — все же подняла голову.
— Зачем? — ошарашенно спросила я. — Зачем это вам?
— Ты помогла Кате. Считай, я просто возвращаю долг.
Хозяин дома не выглядел при этом высокомерно, не смотрел свысока, напоминая о том, кто я здесь. Нет. На краткий миг мне даже почудилось в его глазах промелькнувшее сочувствие.
Хотя, что это я? Это же Герман! Он и сочувствие — понятия несовместимые.
— Спасибо, — растерянно ответила я. — Это… Это будет в счет контракта, да?
Вот тут его взгляд снова стал прежним — холодным и колючим. Будто при слове “контракт” Мороз начинал злиться. Это было странно. Сам же предложил!
— Нет. Считай, я просто решил тебе помочь.
— Вы? — недоверчиво уточнила я.
— Именно.
— То есть… Все сделают за меня, и я не смогу… поучаствовать?
Пару минут стояла оглушающая тишина, а Герман будто препарировал меня, сверля тяжелым взглядом.
— Уже раздумываешь, из какого сукна обивка гроба будет смотреться повыгоднее? — процедил он.
Горький привкус появился во рту от его слов. Нет, от него не стоило ждать понимания. Совершенно точно.
— Дело не в этом. Просто я хотела бы выбрать ее любимые цветы для венка. Вот и все, — тихо ответила, опустив взгляд в тарелку, чтобы спрятать предательские слезы, выступившие на глазах.
