Жаль, что обстоятельства лишили его привычного обличья и образа жизни, но все мы вынуждены выживать в тех условиях, что сука-судьба нам подкидывает.
Звонок мобильного отвлек от мыслей. Гаврила. Надо же, значит, появились новости.
— Что-то новое? — спросил я, накидывая халат на плечи.
— Есть кое-что. Парни засветились незадолго до инцидента. Закупали оружие.
— Думаешь, это не липа?
— Сказать сложно. Но они вроде как постоянные покупатели…
— Поставщика пробили?
— В процессе. У него нехилая крыша. Так что наезжать просто по подозрению… Не стоит.
— Я сам решу, что стоит, а что нет, — осадил я его. На что Гаврила недовольно засопел. Не любил он подобного обращения, но порой забывался. Сам виноват. — За информацию спасибо.
— Добро.
Минут пять обдумывал то, что узнал. По всему выходило, что хлебные крошки ублюдок оставил не просто так. Знал, что я пойду по его следам. Знал, и все равно дразнил. Заманивал.
Тварь. Сука!
Не сдержался, саданул по стене кулаком. Резкая боль слегка отрезвила, но облегчения не принесла.
Уверен, этот обмудок довольно скалился и потирал ладони в ожидании моего шага.
Что ж, поиграем. Пришло время поднять ставки, Роберт. И я это сделаю…
15. Есения
Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя после визита Германа. И нашего неожиданного секса.
Мужчина не просто удивил меня сегодня — поставил в тупик. Было странное чувство, словно со мной был другой человек. Хотя если учесть что я подслушала, стоя рядом с детской… Неужели этот мужчина и впрямь мог быть настолько другим? Настолько осторожным и неравнодушным?
Сейчас я очень жалела, что не рискнула и не обернулась к нему во время секса.
Побоялась нарваться на грубость, а может, просто не хотела разочаровываться в том образе, который возник в голове от нежных ласк…
Глупая, иррациональная надежда появилась во мне — возможно, я была неправа, когда так строго судила о нем? Может, он и правда оттаял после попытки похищения Кати? Или же просто… Открылся?
Вот так внезапно. Ведь сегодня я не только узнала, что Герман мог быть нежным любовником, но и видела его боль, то, что жило в нем.
И не могла не проникнуться сочувствием. Потерять любимого человека — это ужасно. Тем более, если у них была дочь.
Я не представляла себе, каково это. Стоило подумать, что я не смогу помочь маме, и в груди начинало болеть. А как это — потерять любимую жену?
Отчего-то я совершенно не сомневалась, что Мороз маму Кати любил. Это сквозило в каждом слове, которое я услышала.
