Тебе не кажется, что это было слишком жестоко?
Соловьёв вздыхает, но молчит. Ему нечего сказать. Ему просто хотелось надо мной поглумиться.
– Ты хотя бы ради приличия бросил бы её не на выпускном, а через пару дней. Тогда бы она не ненавидела лучший день в жизни, завершение школьной жизни, переход на новый этап, – осуждающе добавляет подруга."
"Между нами тремя воцаряется тишина. Я уже хочу уйти, но бывший вновь начинает свой монолог.
– Да, но о несуществующем споре она узнала не от меня, – наконец, выдаёт он. Непонимающе смотрю на него.
– Не было никакого спора, я хотел это сказать ещё тогда, но ты не позволила мне объясниться. И я не мог быть с тобой на тот момент, и я решил, что так будет лучше для тебя, потому что не хотел тащить за собой на дно.
Обескураженно смотрю на человека, которого ненавидела столько лет. И не знаю, что делать.
– Почему я должна тебе верить? – спрашиваю я после небольшой паузы.
– Спроси у своего жениха, был ли между нами спор, – жестоко говорит он, а у меня мгновенно земля уходит из-под ног.
То есть…?
4
Соловьёв
Этого и следовало ожидать. Лиза мне не верила. И даже слушать не хотела. Но я сказал ей правду. Мы со Славой не спорили.
Да, в первый день, когда Лиза появилась у нас в классе, я имел неосторожность показать её фотографии лучшему другу. Я заметил, как он тогда посмотрел на неё. Мне это ещё тогда не понравилось. Я помнил, что он в шутку «на спор» предложил мне к ней подкатить. Но никто из нас не возвращался к этому вопросу больше, так что, фактически, спора не было.
Другой вопрос, откуда об этом узнала Виктория. Я пытался у неё расспросить, но та лишь жеманничала и просила провести с ней пару дней. В том самом смысле. И мне было противно от одной лишь мысли об этом.
И я улетел в Чехию, решив, что оно решится самостоятельно. Но такие вещи не решаются просто так. Жаль, что я понял это так поздно, ведь всё теперь было шиворот навыворот.
Не было ли это хитрым планом Славика?
Лиза бросила очередной злой взгляд на меня, а затем, тряхнув волосами, ушла, тем самым показав, что больше не хочет со мной разговаривать.
Подошёл к импровизированной барной стойке, где случайно наткнулся на Григория. Тот, смерив меня странным взглядом, усмехнулся:
– Соловьёв? Ты, что ли?
– Я предпочитаю, когда меня зовут «Ярослав», – кивнул я, порадовавшись, что хотя бы он не настроен враждебно. Мы пожали друг другу руки.
– Ну, знаешь… Шесть лет прошло. Скажи спасибо, что я твою фамилию вспомнил, – пожал он плечами.
