Хочешь, чтобы тебе дали официальный диагноз и написали, что ты псих? – прекрасно знал, что отчим не разбирался ни в психологии, ни в психиатрии.
Но одно я знал точно – официальных диагнозов Вадим Соловьёв боялся, как огня. Его бесплодие итак дало ему по репутации, а тут я ещё другой диагноз обещал.
– Ты не посмеешь, – отчим мгновенно побледнел.
– Ещё как посмею. Не я начал эту войну, но мне её заканчивать, – жёстко заметил я.
– О какой ты войне? – а теперь он прикинулся белым и пушистым.
Боже, храни моё терпение.
Мне уже самому хочется завязать драку и хорошенько надрать ему зад.
– А кто приказал Исаеву жениться на Ивановой? Или ты хочешь сказать, что этот отчаянный бабник решил остепениться, влюбившись в мою девушку? – ещё бы чуть-чуть, и я плюнул бы ему в лицо.
Но я – не он. Во мне даже не текла его кровь. Не было его ДНК. Я был счастлив этому, а вот моей сестрёнке повезло чуть меньше.
– Я не виноват, что Славик – слабовольный, а Елизавета твоя – та ещё шлюха, падкая на деньги, – не выдержал, схватил за рубашку и резко прижал его к стенке так, что его ноги заболтались над полом.
– Выбирай выражения! – прошипел я.
– Хочешь в обезьянник попасть? Валяй. Ударь. Трус, – он выплёвывал оскорбления один за другим.
– Считаешь, что можешь управлять людьми, как марионетками? Я постараюсь сделать всё, чтобы ноги твоей не будет в моей семье, – после чего сгрузил его на пол с такой силой, что тот, не удержавшись, рухнул к моим ногам.
Впрочем, он быстро поднялся и отряхнулся.
– И последнее, на что я хочу подать в суд – расторжение усыновления, – сначала опешил от его слов.
А затем расхохотался, как последний сумасшедший.
– Ну, папаша, ты даже законов не знаешь! Усыновление – это не брак, который можно расторгнуть через суд. Мозгами нужно было думать почти двадцать лет назад, – было лениво считать точные время.
Нет, конечно, я мог затаскать его по судам за это, и он бы ничего не доказал, и я бы остался его официальным сыном, но от этой мысли было так тошно, что я решил предложить сделку:
– Расторжение усыновления возможно только с согласия усыновителя, усыновлённого при достижении совершеннолетия и родителя усыновлённого.
Ни через какие суды сие действие невозможно, – начал я издалека.
– К чему ты клонишь?
– А к тому, что я с радостью откажусь быть твоим законным сыном, если ты оставишь мою мать в покое. Разве что фамилию оставлю – уж больно хорошо научился свистеть, как ты, – кажется, тупой отчим так и не понял мою шутку.
