Теперь понимаешь, что ты не прав?
Хью тяжело вздохнул. Впрочем, он догадывался, что просто не будет: предполагал, что с распростертыми объятиями в его семье Элизу не примут.
– Ливингстон может презирать Кросса сколько его душе угодно, но я не приглашаю к нам в дом мистера Кросса. Я приглашаю только мисс Кросс. Ты меня удивляешь, Эдит. Раньше ты не имела обыкновения осуждать тех, с кем не была знакома лично.
– А ты… а ты… – Грудь сестры бурно вздымалась. – Ты тоже не был раньше таким упрямым. И тупым! Что ты мог в ней такого увидеть?
Хью мог бы сказать, что увидел в Элизе гораздо больше, чем ожидал.
Он вспомнил ее восторженную улыбку… А воспоминание о ее страстных стонах было ярким как вспышка молнии. Вот о чем он подумал в первую очередь, а вовсе не о том баснословном приданом, что посулил ему Кросс.
К счастью, Хью не обязан был держать ответ перед сестрой.
– Довольно, Эдит, – сказал он, резко развернувшись, вышел из комнаты. Сестра с криками бросилась за ним. – Довольно, – повторил граф, взял из рук дворецкого шляпу и перчатки и вышел из дома.
Элиза неспешно поднималась по ступенькам дома Гастингсов. Глядя на нее, такую уравновешенную и спокойную с виду, никто бы не подумал, что ее переполняли волнение и восторг.
Приглашение от леди Гастингс застало Элизу врасплох. Она надеялась, что граф приедет к ней в Гринвич, но вместо графа прибыл курьер с письмом от его матери. Приглашение было написано графиней собственноручно на плотной глазированной бумаге и запечатано ярко-красным сургучом с гербом Гастингсов.
Онемев от удивления, Элиза показала письмо отцу. Тот посмотрел на дочь с нескрываемым восторгом и спросил:
– Значит, сама графиня Гастингс?..
– Она приглашает меня на чай.
– Ну что тут скажешь? Ты должна поехать! – заявил отец и, просияв, расцеловал дочь в обе щеки. – Какая честь! Для леди Гастингс, разумеется… Но надеюсь, ты тоже неплохо проведешь время.
Тогда она от души посмеялась над шуткой отца, но сейчас испытывала все до боли знакомые симптомы нервозности.
Что, если она скажет что-нибудь не то? Что, если обольется чаем или, не дай бог, обольет графиню? Что, если…
– Мисс Кросс, прошу вас.
Голос лорда Гастингса прозвучал, как никогда, кстати. Продолжи она в том же духе – ее охватила бы паника. Граф с вежливой улыбкой подошел к ней, поклонился, жестом предложил взять его под руку и произнес:
– Элиза, мне так приятно вас видеть.
– Спасибо, сэр. Я очень рада, что меня пригласили.
Он снова улыбнулся и повел ее наверх.
