Он не сообщил ей о том, что идет сюда, и знал, что на следующий день мать непременно ему это припомнит. Не останавливаясь и ни с кем не заговаривая, Хью шел, то и дело озираясь и высматривая мисс Кросс и ее отца. Но где же они? Увидев наконец мистера Кросса, Хью недоверчиво посмотрел на его спутницу – и с удивлением узнал в ней Элизабет. Только сейчас он понял свою ошибку. Он искал невзрачную простушку, а рядом с Эдвардом Кроссом стояла… красавица. Первое, что бросалось в глаза, – это ее прическа. Никаких завитков и кудряшек вокруг лица, как у других юных леди, а ласкающий взгляд шелковистым блеском узел волос цвета темного меда.
Платье же глубокого синего цвета подчеркивало безупречную белизну ее кожи, которая лучилась подобно жемчугу, что в одну нить обвивал ее шею. Хью не мог оторвать от нее взгляд. Вдруг она улыбнулась, повернула голову и что-то сказала отцу. И тотчас же ослепительно вспыхнул сапфир, качнувшийся на подвеске ее серьги.
Хью направился к Кроссам.
– Мистер Кросс! Какими судьбами? – С «неподдельным» удивлением воскликнул граф, приблизившись к ним.
– И вы, мисс Кросс, тоже здесь?.. Рад видеть вас обоих.
Элиза грациозно присела в реверансе.
– А я рада видеть вас, лорд Гастингс."
"– Я же тебе говорил… – с ласковым укором сказал дочери Кросс и, обратившись к Хью, пояснил: – Элиза переживала, что нам тут не с кем будет переброситься словечком, потому что мы якобы не встретим ни одного знакомого. Она даже ехать не хотела!..
– Да, папа, не стоило…
– Я очень рад, что вы все же приехали, – поспешно перебил Хью.
Элиза одарила его благодарной улыбкой, и у Хью как-то странно защемило в груди. «Сегодня никто не назвал бы ее некрасивой», – подумал он.
Разговор ни о чем продолжался несколько минут. Потом музыканты принялись настраивать инструменты, а пары, одна за другой, выстраивались, готовясь открыть бал.
– Мисс Кросс, могу я пригласить вас на этот танец? – с поклоном спросил граф.
Элиза порозовела от смущения и, взмахнув ресницами, подала ему руку.
– Конечно, милорд.
Хью спиной чувствовал взгляд Кросса. Бал открывал контрданс, энергичный и быстрый, не оставлявший времени для разговоров. Мисс Кросс прекрасно танцевала, что не могло не радовать. После танца Хью проводил ее к отцу и под благовидным предлогом удалился. Ему надо было побыть одному, чтобы осмыслить происходившее. В переполненном зале графу все же удалось отыскать свободный уголок у дверей на террасу.
