– Ну, тогда я не могу ставить вам в вину то, что вы забыли обо мне. Ее общество приятнее моего!
Хью с благодарностью взглянул на Элизу.
– Не могу с вами не согласиться, мистер Кросс, – ответил он.
«О боже, что происходит?» – думала Элиза. Голова ее шла кругом, и она боялась поверить своему счастью.
– Я всегда рада видеть лорда Гастингса, и проводить время с ним мне приятно – не то что с некоторыми твоим партнерами, папа, – проговорила девушка.
Отец ответил громоподобным смехом.
– Да уж, я в этом не сомневаюсь.
Ну что же, пора переходить к делу. Пройдемте в дом, Гастингс?
Граф бросил на Элизу быстрый взгляд, и та, беспомощно пожав плечами, улыбнулась. «Похоже, он говорил правду, когда признался, что находиться в моем обществе ему приятнее, чем в обществе отца», – подумала она.
– Хорошего вам дня, лорд Гастингс, – сказала Элиза на прощание. – Спасибо, что помогли с корзиной.
– Это вам спасибо, мисс Кросс. – Граф поклонился и отправился в дом следом за хозяином.
Элиза смотрела им вслед, пока дверь за графом не закрылась.
И лишь затем тихонько застонала. Опустившись на колени, девушка принялась складывать упавшие цветы в корзину. Не хватало еще, чтобы Вилли их затоптал! Ведь это цветы на свадьбу, цветы для украшения церкви, в которую она приходила каждым воскресным утром с самого детства. В детстве она представляла себя невестой в белом платье у алтаря… А жених, стоявший с ней рядом, клялся, что будет любить и беречь ее, пока смерть не разлучит их. И этот жених в ее грезах подозрительно походил на одного знакомого графа с бездонными темными очами и лучистой, лишь ей предназначенной улыбкой.
Разве можно запретить девушке мечтать? Нет, нельзя. Как нельзя остановить безумный полет разыгравшегося воображения.
Глава 10
Хью предчувствовал, что вскоре двум параллельным измерениям, в которых он существовал, предстоит слиться воедино."
"В одном из этих двух измерений Хью ухаживал за Элизабет Кросс, и там все шло гладко, даже лучше, чем он изначально предполагал. К Эдварду Кроссу он по-прежнему не питал теплых чувств, но Элиза нравилась ему все больше.
Отец ее всегда просчитывал абсолютно все и беззастенчиво пользовался каждой ошибкой конкурента или партнера – для Кросса дружбы в делах не существовало, – обращая чужой просчет в собственную выгоду. При этом дочь его была напрочь лишена меркантильности. Выращенные собственными руками цветы она, нисколько об этом не жалея, отдавала сестре своей горничной, чтобы у той была красивая свадьба.
