– Выходит, я владею роскошным поместьем, но на его содержание у меня нет ни фартинга? – пробормотал Хью.
– Сказано весьма резко, но, по сути, так оно и есть, – немного поколебавшись, ответил мистер Сойер.
Хью разжал кулаки и, растопырив пальцы, уперся ладонями в стол – в прекрасный стол, сработанный скорее всего самим Томасом Чиппендейлом по заказу деда Хью, пятого графа Гастингса. Дед старался приобретать вещи только высшего качества. Хью страшно хотелось выругаться, но он лишь спросил:
– Какая часть поместья является майоратной?
– Все ваше поместье целиком и полностью заповедное, – повеселев, сообщил поверенный.
– А все документы, подтверждающие ограничительные условия наследования, в полном порядке.
– Из чего следует, что я не могу ни пяди своей земли продать, – со вздохом заметил Хью.
Мистер Сойер замялся и промычал нечто невразумительное, но тут же с оптимизмом добавил:
– Зато вы молоды, полны сил и, уж простите за откровенность, хороши собой. В нашей стране найдется немало богатых невест, которые сочтут за счастье…
Хью резко встал, едва не перевернув стул, на котором сидел (тоже, кстати, сработанный легендарным Чиппендейлом).
– Иными словами, – процедил он сквозь зубы, – я должен делать то, чего никогда не делал мой отец: экономить каждый шиллинг и жениться на деньгах.
– Это было бы весьма разумно, сэр, – деликатно кашлянув, согласился поверенный.
– Вон! – крикнул Хью, указав мистеру Сойеру на дверь. – Пошел вон!
Мистер Сойер в недоумении заморгал и стал поспешно собирать разложенные на столе документы.
– Да, милорд. Конечно, милорд, – пробормотал он. – Всегда к вашим услугам. Как только вы…
– Вы уволены. Больше сюда не приходите.
Мистер Сойер побелел, но спорить не стал. Хью же, вне себя от ярости, смотрел ему вслед. Сойер знал – не мог не знать! – что покойный граф тратил куда больше, чем мог себе позволить. Знал, но не думал его останавливать! Он мог хотя бы предупредить Хью о том, что происходило, но не сделал и этого.
А знала ли об их бедственном положении мать? Графиня пребывала в глубоком трауре.
Каждый день она проливала слезы по покойному мужу, из-за чего глаза ее постоянно были воспалены. Родители Хью были на редкость счастливы вместе, и теперь, вспоминая, как ласково подшучивал над матерью отец и с каким обожанием она смотрела на Джошуа, Хью понял, что у него, возможно, не хватит духу рассказать матери о том, что ее покойный супруг, по сути, предал их всех – и ее, и дочерей, и сына.
