– Я просто подумал, что зеленый цвет нынче в моде.
– Плохо думал! – со смехом воскликнула Эдит и показала брату язык.
Он тоже рассмеялся и проговорил:
– Вот я смотрю на вас, Генриетта, и думаю: чем же вы таким занимаетесь, что так не хотите, чтобы за вами шпионили?
– Мы делаем новые шляпки. Смотри, какая нарядная! – Генриетта с гордостью продемонстрировала брату свое творение.
– Как еж в яблоках, – с готовностью согласился Хью.
– Какой ты противный! – надув губы, воскликнула Генриетта.
– Какой есть, – со вздохом ответил Хью.
– Сестра, можно мы с Эдит чуть-чуть посекретничаем?
– Не смею вам мешать! – собирая свое рукоделие, с улыбкой сказала девушка. – Слава богу, неприятности не у меня.
Эдит насторожило замечание Генриетты. После ухода сестры она в тревоге посмотрела на Хью, который пошел закрывать за Генриеттой дверь. Когда же брат уселся напротив, Эдит робко спросила:
– Я ведь ничего плохого сейчас не услышу, да?
– А должна? – вопросом на вопрос ответил Хью.
Эдит вспыхнула.
– Поверь, я не стану грубить Элизе, как бы мне этого ни хотелось. Я очень стараюсь оставаться в рамках приличий.
Хью криво усмехнулся.
– Но удается тебе это далеко не всегда. Я правильно понимаю?
– Мне не нравится ее собака, – сквозь зубы процедила Эдит.
– И все?
Эдит нервно дергала ленту на лежавшей у нее на коленях шляпке.
– Регги говорит, что ее отец – негодяй.
Хью тяжело вздохнул.
– Кстати, насчет Регги… Боюсь, с ним не получается договориться.
– Договориться? – Эдит побледнела.
– О чем ты?"
"Дальше разговор складывался по самому неприятному сценарию – то есть произошло именно то, чего Хью больше всего опасался. Вначале сестра отказывалась ему верить, затем обозвала скрягой, а когда Хью назвал затребованную Бенвиком сумму, в ужасе вскрикнула и зажала ладонью рот.
– Он сказал, что не возьмет меня в жены меньше чем за сорок тысяч фунтов? – переспросила она шепотом.
Хью утвердительно кивнул.
– Но… но… – Грудь Эдит бурно вздымалась и падала. – Но он любит меня! Он сам сказал! Он признался мне в любви прилюдно…
– Думаю, для него это были только слова, – со вздохом отозвался Хью.
Эдит молча покачивала головой. Снова и снова.
– Нет-нет, он не лгал мне, – пробормотала она наконец. – Он любит меня. – Потом Эдит вдруг замерла на мгновение, после чего выпалила: – Это все из-за нее?
Хью тотчас же покачал головой.
– Нет, из-за его отца. Ливингстон потребовал, чтобы сын отдал ему половину твоего приданого.
