Когда же дворецкий принес ей шляпу и плащ, ею вдруг овладела ностальгия. – Спасибо за все, Робертс! – воскликнула Элиза, пожав руку пожилому слуге. – Присматривай за папой, хорошо?
– Непременно, миледи. – Дворецкий улыбнулся. Этот пожилой человек служил в их доме столько, сколько Элиза себя помнила.
Отец спустился к пристани вместе с ними. Мэри, горничная Элизы, уехала в Лондон заранее, чтобы к приезду хозяйки подготовить для нее комнату. Вдовствующая графиня и ее дочери уже находились на борту.
– Мне до сих пор не верится, что я уезжаю, – всхлипнув, сказала Элиза и крепко обняла отца.
– До свидания, папа.
– Будет тебе… – Кросс погладил дочь по волосам. – Только слез нам не хватало! Ты меня осчастливила, Лилибет, и мать бы тобой гордилась, будь она жива. И радовалась за мою красавицу, которая теперь стала женой потомственного аристократа. Скажи мне, если Гастингс не даст тебе того счастья, что ты заслуживаешь, – с шутливой суровостью добавил отец. – Напомни ему, что я хочу внуков – чем больше, тем лучше.
А ждать я не люблю.
Смеясь сквозь слезы, Элиза поцеловала отца на прощание. Граф помог жене спуститься по трапу, и они вместе стояли на палубе и махали Кроссу, пока тот не скрылся из вида. Лишь после этого Элиза с грустным вздохом склонила голову на плечо мужа.
– Ты можешь навещать его так часто, как пожелаешь, – напомнил ей Хью.
– Я знаю. Но мне так странно сознавать, что мы больше не будем жить вместе…
При мысли о том, что отец теперь будет жить один в огромном доме, у нее на глаза наворачивались слезы.
Элиза понимала, что грустить глупо, что отец будет, как и раньше, пропадать целыми днями в Лондоне, а вечерами играть в карты с Гринвилом и навещать вдову в Портленде. Он и сам столько раз говорил, что ничто не сделает его более счастливым, чем замужество единственной дочери, и, наверное, у него были на то причины.
– Ничего, привыкнешь, – сказал Хью. – Позволь мне проведать мою мать. Ее часто укачивает на воде.
И с этим граф удалился, оставив жену наедине со своими мыслями.
Глава 16"
"Когда они вышли на берег у лестницы Уайтхолла, их уже поджидала карета – для леди, и конь – для Хью. Муж помог Элизе подняться в салон и, подмигнув, с улыбкой сказал:
– Ну вот, почти дома.
Элиза улыбнулась в ответ, хотя ей было не до веселья. С каждой минутой она все больше нервничала. Особняк на Сент-Джеймс-сквер, который ей теперь следовало называть домом, Элиза едва помнила.
