А разбивать… До такого я еще не дошла.
И, к тому же, какой смысл разбивать?
Быстро выбраться все равно не смогу, прибегут… А, если выберусь… У меня нет документов. Никаких.
Вместе с телефоном пропал паспорт, карта, куда отец отправляет мне деньги… Все пропало! Все!
Я отсюда смогу добраться до посольства только пешком… Если пойму, в какой стороне столица. А я не пойму!
Ужас сковывает, делает слабой и безвольной, и, одновременно лишает разума.
Никогда я не была настолько беспомощной!
Никогда не находилась в таком ужасном, безвыходном положении!
И кто меня в него погрузил?
Мои родные! Мои самые близкие люди! Кровные родственники!
— Откройте! Откройте! Я все равно… Слышите? Все равно не соглашусь! Да я вашему жениху в лицо вцеплюсь! Ни один мужчина не захочет брать к себе в дом бешеную кошку!
Ответа предсказуемо нет.
Я без сил опускаюсь на пол прямо у двери и плачу. Опять плачу.
Больше ничего не удается сделать.
Ложусь на ковер, обхватываю себя, подтягиваю колени к груди… Почему они со мной так? Что я им сделала?
Опять начинаю подвывать, но уже тихо и обессиленно, от жалости к себе.
Неожиданно отчего-то вспоминается хриплый голос, шепчущий мне на ухо: «Сладкая…», и крепкие руки неизвестного спасителя.
Вот бы он был сейчас здесь…
Он бы не позволил… Конечно, не позволил. Спас бы…
Поплакав еще немного и пожалев себя, я со стоном поднимаюсь и бреду в ванную. Хорошо, что комната оснащена отдельным санузлом, а то не избежать бы конфуза.
Смотрю на себя, уставшую, заплаканную, в зеркало.
Волосы размотались из косы и теперь обволакивают меня пышными прядями. Мешаются, словно душат.
А что если…
Мысль приходит в голову сумасшедшая, но, в принципе, вполне рабочая.
Почему бы мне не обезобразить себя?
Например, отрезать эти длинные волосы, которыми так гордится моя мать? А еще… Нет, до прямого членовредительства я не решусь.
Но волосы… Может, жених увидит мою короткую стрижку, решит, что я — порченная, и отпустит? Откажется?
Воодушевленная, я хватаю ножницы, но в следующее мгновение дверь ванной комнаты открывается, и ко мне кидается тетка.
С криком отбирает ножницы, что-то выговаривает настолько быстро, что я не успеваю даже понять, о чем она.
— Рустам! Ай, Рустам! — зовет она сына, и через мгновение появляется мой брат.
Вот только совсем не похож он на того добродушного здоровяка, что забирал меня из аэропорта совсем недавно.
Теперь Рустам выглядит ужасающе.
